Около четырех часов дня Бет сходила в винный магазинчик «У Ларри», находившийся в квартале от квартиры, и купила полтора галлона[35] «Риппл». Когда продавец укладывал бутылки в пакет, она спросила:
– У вас есть еще какое-нибудь вино вроде «Риппла», только не такое сладкое?
– Эти крепленые вина все одинаковые – газировка с сиропом, – отозвался тот.
– А бургундское?
Миссис Уитли часто заказывала бургундское, когда они ели в ресторанах.
– Есть «Галло», «Италиан Суисс Калони», «Поль Массон»…
– «Поль Массон», – сказала Бет. – Две бутылки.
Тем вечером ей удалось более-менее аккуратно раздеться. Еще до того, как начала пить, она достала из шкафа пижаму и в одиннадцать облачилась в нее, а свою одежду ухитрилась сложить стопочкой на стуле перед тем как рухнула в постель и отключилась.
К утру никто так и не вернулся. Бет сделала себе омлет и съела его с двумя кусками поджаренного хлеба, а потом выпила первый в этот день бокал вина. Погода снова выдалась солнечная. В гостиной она нашла пластинку с «Временами года» Вивальди, поставила ее и начала основательно заливаться алкоголем.
В понедельник утром Бет вызвала такси и приехала в Старшую школу имени Генри Клея за десять минут до начала первого урока. Квартиру она оставила в идеальной чистоте. Владельцы все еще пропадали в Цинциннати. Свитер и юбка не слишком помялись, а гольфы с ромбами она постирала. Вторую бутылку бургундского Бет прикончила в воскресенье вечером и беспробудно проспала десять часов. Сидя в такси, она чувствовала тупую боль в затылке, и у нее слегка дрожали руки, но за окном машины было изысканное майское утро, а на деревьях трепетали хрупкие, деликатные, свежие листочки. Вылезая из такси и расплачиваясь с водителем, Бет и сама уже чувствовала себя свежей, легкой, тугой, как пружина, нацеленной идти вперед, закончить старшую школу, а остальную энергию посвятить шахматам. На ее банковском счете лежали три тысячи долларов. Она избавилась от девственности. И научилась пить.
Когда Бет после школы вернулась домой, поначалу образовалось неловкое молчание. Миссис Уитли в голубом домашнем халате мыла на кухне пол. Бет уселась в гостиной на диван и открыла сочинение Ройбена Файна об эндшпилях – книгу, которую терпеть не могла. На раковине она заметила банку «Пабста», но не возникло ни малейшего желания выпить. Теперь она долго не возьмет в рот спиртного – за эти дни ей выпивки хватило с лихвой.
Миссис Уитли закончила мыть пол, прислонила швабру к холодильнику и вышла в гостиную.
– Значит, вернулась, – проговорила она ровным голосом.
– Я хорошо провела время, – взглянула на нее Бет.
Миссис Уитли явно не знала, как себя вести. В конце концов она позволила себе улыбнуться, и улыбка вышла удивительно светлая, девчоночья.
– Что ж, – сказала она, – в жизни есть место не только для шахмат.
Бет закончила школу в июне, и миссис Уитли подарила ей часы «Булова»[36]. Снизу на корпусе было выгравировано: «С любовью от мамы». Бет была довольна, но что порадовало ее еще больше – это подоспевшее письмо с извещением о новом рейтинге – 2243. На выпускном многие одноклассники тайком предлагали ей запрещенные здесь алкогольные напитки – Бет отказывалась. Весь вечер она пила только фруктовый пунш и домой ушла раньше всех. Ей нужно было учиться дальше – готовиться к своему первому международному турниру, который откроется в Мехико через две недели; после этого начнется чемпионат США по шахматам, а еще ее ждало приглашение на турнир в парижском отеле «Реми-Валлон», запланированный на конец лета. Все закрутилось, завертелось, началось что-то важное.
Через час после того как самолет пересек границу, Бет была поглощена изучением пешечных структур, а миссис Уитли допивала третью бутылку Cerveza Corona[37].
– Бет, – сказала вдруг миссис Уитли, – мне надо тебе кое в чем признаться.
Девушка с неохотой оторвалась от книги.
– Ты слышала о друзьях по переписке? – Миссис Уитли заметно нервничала.
– Ну да. Люди заочно знакомятся и общаются, обмениваясь письмами.
– Именно! Когда я училась в старшей школе, нам на уроке испанского дали список адресов мексиканских ребят, которые учили английский. Я выбрала одного парня и написала ему, рассказала о себе. – Миссис Уитли улыбнулась. – Его зовут Мануэль. Мы переписывались долгое время, даже после того, как я вышла за Олстона. Посылали друг другу фотографии. – Она открыла сумочку, порылась там, достала помятую фотокарточку и протянула ее Бет.
На снимке был тонколицый мужчина, чрезвычайно бледный, с тонкими усиками, будто нарисованными черным карандашом.
Миссис Уитли поколебалась немного и сказала:
– Мануэль будет ждать нас в аэропорту.
У Бет никаких возражений не возникло – наоборот, она решила, что знакомый человек в Мексике придется очень кстати, – но ее озадачило, что миссис Уитли ужасно смущалась, выдавая этот секрет.
– Вы уже встречались раньше?
– Никогда. – Миссис Уитли подалась вперед и сжала ее предплечье; Бет видела, что она уже слегка захмелела. – Знаешь, я жутко волнуюсь!
– Поэтому тебе так не терпелось поскорее добраться до аэропорта?
