Утром она проснулась и вздрогнула, обнаружив, что кто-то лежит рядом. Бенни перекатился на свой край кровати – она видела только его бледную голую спину и пряди светлых волос на подушке. Почему-то возникли смущение и страх его разбудить. Бет осторожно села, привалившись к стене. Находиться в одной постели с мужчиной все-таки было неплохо. Секс тоже оказался неплохим, хотя и не таким волшебным, как она надеялась. Бенни почти все время молчал. Он был нежным и вел себя с ней естественно, но дистанция, которая сохранялась между ними его стараниями, не исчезла и во время секса. Бет вспомнила слова своего первого мужчины – того парня, студента колледжа: «Для меня эта игра слишком рациональна». Он говорил о шахматах. Бет снова посмотрела на Бенни. В утреннем свете его кожа выглядела восхитительно – как будто сама светилась изнутри. На мгновение Бет захотелось обхватить его руками и прижаться к нему голым телом, но она сдержалась.
Наконец Бенни тоже проснулся, перекатился на спину и сонно заморгал, глядя на нее. Бет натянула на себя одеяло, прикрывая грудь, а потом сказала:
– Доброе утро.
Бенни снова поморгал.
– Тебе не надо было играть против Боргова сицилианскую защиту, – сообщил он. – Боргов ее слишком хорошо знает.
Утро они провели за разбором двух партий Лученко. В этот раз Бенни напирал на стратегию, а не на тактику. Он был в веселом настроении, а Бет чувствовала смутную обиду. И в сексе, и в интимных отношениях в целом ей хотелось чего-то большего, но вместо этого Бенни читал ей очередную лекцию о шахматах.
– Ты хороший тактик, – говорил он, – но планы выстраиваешь кое-как.
Бет молчала, стараясь совладать с досадой и раздражением. По сути, Бенни был прав, тем не менее то, с каким удовольствием он указывал на ее ошибки, Бет бесило.
В полдень он сказал:
– Сегодня схожу на партию в покер.
Бет оторвала взгляд от шахматной доски, на которой изучала сложную позицию:
– В покер?
– Мне нужно платить за квартиру.
Бет сильно удивилась – она не подозревала, что Бенни играет в карты. Начала расспрашивать – он сказал, что покер и трик-трак приносят ему больше денег, чем шахматы.
– Тебе тоже стоит научиться, – добавил он с улыбкой. – В играх ты мастерица.
– Тогда возьми меня с собой.
– Там будут только мужчины.
Бет нахмурилась:
– Что-то подобное мне говорили о шахматах.
– Не сомневаюсь. Ты можешь пойти со мной и посмотреть, если хочешь, но веди себя там тихо.
– Это надолго?
– Может, на всю ночь.
Бет хотела спросить, давно ли у него была назначена эта партия, но не стала. Уж точно задолго до прошлой ночи. Они с Бенни доехали по Пятой авеню на автобусе до Сорок четвертой улицы и от остановки дошли пешком до отеля «Алгонкин». Бенни похоже, был занят какими-то мыслями, которыми не хотел делиться, и всю дорогу молчал. Бет опять начала злиться – она приехала в Нью-Йорк не для этого, к тому же была недовольна тем, что Бенни не предупредил ее заранее и вообще не счел необходимым объясниться. В жизни он вел себя так же, как в игре в шахматы: внешне был дружелюбен и беспечен, а в глубине души коварен и неистов. Бет вовсе не собиралась ходить за ним по пятам и уже передумала тащиться на покер, но возвращаться в квартиру и в одиночестве изучать шахматные партии ей тоже не хотелось.
Картежники собрались в небольшом номере на шестом этаже отеля. Как и предупреждал Бенни, там были только мужчины. Четверо игроков сидели за столом, на котором стояли чашки с кофе, лежали фишки и карты. Шумно работал кондиционер. Еще два человека, похоже, были не при делах – просто пришли посмотреть. Когда Бенни вошел, игроки все как один радостно его поприветствовали. Бенни был невозмутим и обаятелен.
– Бет Хармон, – представил он свою спутницу, и мужчины кивнули, ничего ей не сказав.
Бенни вынул из бумажника стопку банкнот, бросил их на стол напротив свободного стула и уселся, перестав обращать внимание на Бет. Она, не зная, чем заняться, пошла в спальню, где заметила стеклянный кувшин с кофе и чашки. Налила себе кофе и вернулась к игровому столу. Перед Бенни стоял столбик из фишек, в руках у него были карты. Мужчина, сидевший слева, бесстрастно сказал: «Повышаю», – и бросил голубую фишку в центр стола. Остальные последовали его примеру, Бенни – последним.
