– Так вот, князья, – в наступившей тишине продолжал Саакадзе, – моим сподвижникам… да, я не оговорился, – сподвижникам: ибо они беспрестанно рискуют подвергнуться персидским пыткам, – удалось добыть для нас точные сведения о движении шахских войск… Каждый вечер и каждое утро является в мой дом один из разведчиков с новыми вестями, и каждое утро и каждый вечер мчится обратно с моими указаниями… Сейчас, по пути сюда, узнал: Иса-хан направил семь сарбазских тысяч в Нахичеванское ханство. Не значит ли это, что через две недели он выведет несметное полчище на равнину между озером Гокча и Шамшадыльскими горами? Рассчитываю, вы, князья, догадались… хан идет прямо на Тбилиси, дабы освободить Исмаил-хана и ринуться на ваши замки.
Смятение, охватившее князей, наполнило сердце Дато злой радостью: «Задрожали лисьи хвосты! Чуют – „лев Ирана“ не пощадит их замков!»
– Что, что предлагаешь, Моурави? – выкрикнул Джавахишвили.
– Предлагать будет царь…
– Не время спорить, спешно надо действовать!
– Верно, Амилахвари, – распрямил плечи Саакадзе, – так вот, если поддержите, вот что предлагаю. Ты, Зураб, князь Цицишвили и светлейший Липарит немедля выедете в Телави и упросите царя двинуть войска Средней Кахети в Алгетское ущелье. Как бы со мною ни хитрил Иса-хан, знаю – к Алгети двигается, чтобы стремительным прыжком захватить Тбилиси…
Князей вновь охватило смятение, Зураб, стиснув зубы, молчал. Эмирэджиби было приподнялся, но тут же рухнул обратно в кресло.
Зорко следит за князьями Саакадзе, намереваясь пустить в ход свое последнее средство.
– Должен, князья, и порадовать вас, Шадиман оказал нам большую услугу. Он направил гонца к Иса-хану с посланием, в котором, восхищаясь, сообщал, что я в опале и совсем отстранен от царского войска и потому Иса-хан смело может двинуться на Тбилиси, вывести царя Симона из крепости, водворить его в Метехи, и тогда он, Шадиман, прибыв сюда, заставит картлийцев склонить головы к подножию трона «льва Ирана». Шадиман просил указания Ига-хана и, в случае надобности, предлагал ему свой замок как крепость.
Гул возмущения, страх, недоверие – все смешалось. Князья поглядывали на все еще молчавшего Зураба.
– Что делать? Как предотвратить беду?
– Шадиман враг царя Теймураза…
– Пусть царь решит…
– Пока царь решит, от наших замков и обломков не останется!
– Царь, возглавляет войну! Клянусь, я не вижу наших голов, только плечи шевелятся! – вскрикнул Эмирэджиби.
– Мы сегодня же выедем в Телави, – твердо сказал Зураб.
– Войска царя Теймураза двинутся к Алгети, или я больше не князь Цицишвили!..
– Но ты, Георгий, как видно, все же доставил послание «змеиного» князя Иса-хану!
– Ты угадал, Зураб. Мой Ростом при помощи Димитрия избил до полусмерти гонца Шадимана и бросил его в небольшое подземелье для малых преступников, ибо для крупных готовится подземелье побольше. Потом Арчил-"верный глаз" облачился в одежду марабдинца и поскакал к Иса-хану. Я жду его скоро с ответным свитком к Шадиману. А пока сам наметил послание Иса-хану: дня через два азнаурские дружины выступят к Алгетскому ущелью.
– Моурави, пока царь прибудет, надо решить, куда княжеству выводить дружины.
– Прав Церетели, – робко сказал кто-то из-за спины Амилахвари.
– Раньше пускай князья поспешат к царю!.. – упрямо прорычал Зураб.
Первым поднялся Липарит. Обменявшись взглядом с Саакадзе, он начал торопить Зураба и Цицишвили.
Но Зураба не пришлось особенно уговаривать. Царь Симон – это его гибель! Немедля, любой мерой надо предотвратить несчастье. И царю Теймуразу небезопасно оставаться в такой час в бездействии.
Когда за тремя князьями закрылась дверь, Саакадзе, как бы вскользь, начал советовать владетелям, что предпринять им для спасения замков… Постепенно перешли к обсуждению более широких действий для отпора врагу.
И не успели Зураб, Цицишвили и Липарит доскакать до Телави, как все князья поспешили в свои владения, чтобы по совету Саакадзе вывести свои войска на картлийские рубежи…
Облегченно вздохнули «барсы». Путем исключительно тонкой политики Георгию удалось принудить себялюбцев защищать Картли вместе с азнаурами.
Вновь перечитала Хорешани ответное послание Шадимана к ней и, несмотря на тревогу, томившую ее с утра, засмеялась. Накинув легкое покрывало и поцеловав сияющую Магдану, Хорешани взяла два свитка и поспешно вышла из дому.
Выполняя строгий наказ Дато, за нею, как и всегда, тотчас последовал старый Отар. Хорешани обычно не чувствовала присутствия верного слуги, он следовал за госпожою как тень, на отдаленном расстоянии, чтобы не мешать ее мыслям, но достаточно близком, чтобы в случае опасности прийти ей на помощь. Собственно, дорога была коротка: обойти лишь ограду сада, и за деревьями показывался уже небольшой дом, где жили Даутбек и Димитрий, а чуть поодаль вырисовывались каменные барсы замка Саакадзе.
