В третьем раунде непробиваемый Уразумбетов еле сдерживал стремительные атаки Дугина, и за минуту до гонга судья на ринге остановил бой. Продолжать его не имело смысла: Андрей убедительно доказал свое превосходство.
Уверенные победы Андрея в отборочных соревнованиях радовали Ивана Филипповича и заставляли волноваться. Честолюбивые мечтания его, угасшие было летом, вспыхнули с новой силой. Выиграет Андрей отборочные, включат его в команду, которая будет выступать на первенстве Европы, а там… Что будет там, Иванцов себе загадывать не позволял. Надо было еще победить тут. Выиграть у Денисенко. Убедительно, чтобы сомнений ни у кого не оставалось.
Эту ночь он спал плохо, часто просыпался. Впадая в дрему, видел всякую чертовщину: ринг, перевернутый вверх ногами. Лупко, танцующего лезгинку с полотенцем в зубах.
— Ничего, Иван Филиппович, не волнуйтесь, все обойдется, — попытался успокоить тренера Андрей.
— Ничего-то ничего, да как бы не было чего, — буркнул Иванцов. — Сейчас приедем, пообедаем, и ложись спать. Обязательно поспи. Я сам тебя разбужу, вместе пойдем во Дворец спорта.
— Хорошо, — покорно согласился Андрей.
После обеда он разделся и лег. Иван Филиппович зашел проверить. Андрей сделал вид, что спит, а минут через десять и в самом деле уснул.
Когда он открыл глаза, над ним стоял Иванцов. Лицо у него было такое, будто Иван Филиппович разжевал кислицу.
— Что-нибудь случилось?
— Случилось. Денисенко сняли.
— Как сняли?
— Очень просто. Врач снял.
— Что с ним?
— Говорят — растяжение.
— Чего?
— Хитрости.
— Почему обязательно хитрости? — возразил Андрей. — Может, в самом деле растяжение.
— Сегодня утром он был здоров.
— Мало ли что бывает.
— Бывает, что и медведь летает. — Иван Филиппович вскочил и забегал по комнате. — Понимаешь, какой ход они сделали?
— Вообще-то понимаю, — сказал Андрей, вставая и натягивая брюки.
Загадка, конечно, не из трудных. Победу в отборочных отдадут Дугину, но эта победа не будет означать поражения Денисенко, и вопрос о кандидатуре тяжеловеса на европейский турнир останется открытым. Все очень просто. Но Андрею не хотелось верить, что Денисенко пошел на такую увертку. Сам бы он не пошел.
— Как-то не верится, — начал Андрей.
В эту минуту в комнату заглянул Боря.
— Ты здесь?
— Заходи, — пригласил Андрей.
— Добрый вечер, — увидев Иванцова, сказал Борис.
— Добрый вечер, — кивнул Иван Филиппович, снова опускаясь в кресло. — Объясни хоть ты ему, — он крутнул головой в сторону Дугина, — какое у Денисенко растяжение.
— Летучее, — сказал Борис. — Не первый раз. Как выступать не желает, так растяжение. С ним бывает.
— Чуяло мое сердце, что подложат они нам свинью, — сокрушался Иванцов. — Ты бы у него выиграл, я тебе скажу. Разгромно. И деваться им было б некуда.
— Первое место все-таки за Андреем, — сказал Боря.
— Светит оно, да не греет — это первое место, — возразил Иванцов.
Андрей помалкивал. Настроение у него испортилось.
Сборная переехала в Москву.
Поселили боксеров не в городе, а под Москвой, в доме отдыха. Прямо в лесу стояли двухэтажные дачи, в одной из них разместилась сборная. Соседей близко не было, обедать бегали через овраг, по лесной тропке, в главное здание. Три раза в неделю приходил автобус и увозил в Москву — тренироваться в зале.
До чемпионата Европы оставалось уже немного. Начались контрольные спарринги — на ринг выпускали основных претендентов, и они работали три раунда, как в настоящем бою. Тренеры смотрели — прикидывали, взвешивали: в ближайшие дни предстояло отобрать десять бойцов — команду, которая будет защищать спортивную честь Советского Союза.
Старшего тренера Иван Филиппович знал давно. Старый боксер, хороший методист, он был знатоком своего дела, умел ладить с ребятами. Иванцов полагал: хитрить ему незачем и с ним лукавить не стоит. Отозвав старшего тренера в полутемный коридорчик, Иван Филиппович спросил прямо:
— Кого ставите в тяжелом весе?
Старший тренер помялся.
— Заявку еще не подавали, — сказал он, не глядя на собеседника.
— Но сами-то решили?
Старший тренер вздохнул:
— Скорее всего Денисенко.
— Почему?
— Чемпион Европы — это раз, — начал он загибать короткие, в рыжих волосках пальцы перед носом у Иванцова. — Тяжелей твоего парня на десять килограммов — это два.
— При чем тут — тяжелей? — пожал плечами Иван Филиппович.
— При том: болгары привезут Веселинова — гигант. У французов Жоффруа весит за сто двадцать.
— Хотя бы спарринг устроили, — сказал Иванцов.
— Что же спарринг… — уклончиво ответил старший тренер.
Решает, конечно, не он один, это Иванцов знал. И откуда ветер дует, он понимал. Председатель федерации бокса Зембулат-Покукуев, вот кто давит и на старшего тренера и на тренерский совет.
Любопытная фигура этот Зембулат-Покукуев. Мужчина внушительный, властный, для представительства очень удобный, он долгое время был единоличным властителем федерации бокса.
Не хотелось Иванцову идти к Зембулату-Покукуеву, и надежд на этот визит он не возлагал, но считал, что пойти должен, потому что после не простит себе, если не пойдет. Чудес на свете, говорят, не бывает, и все-таки чем черт не шутит?
