– Конечно, нет. Озеро мелкое, и вокруг полно людей, топить там кого-то не вариант. А вот скинуть мобильные вполне. Послал пацанов порыскать в районе берегов, может, что найдут.
– Думаешь, кто-то ждал их внизу у озера? И они шли на встречу?
– Как вариант, – Ветер вздохнул. – Или наоборот, надеялись скрыться, если верить словам этого парня, ты сказала, что они все время оглядывались, когда шли.
– Если им никто не звонил на мобильные, как они могли договориться о встрече?
– Ну это не так сложно, было бы желание. Вопрос, с кем им договариваться и какова цель.
– Надеюсь, мы скоро узнаем.
– Надеюсь, – Ветер чуть помедлив, добавил: – Все нормально, Ирэн?
Вопрос меня удивил.
– Конечно, а что?
– Просто ты сегодня познакомилась с некоторыми не очень адекватными на первый взгляд людьми. И я с ними связан…
– Что, так сильно связан? – не удержалась я. Ветер немного помолчал.
– Ну если все нормально, то хорошо. Звони, если что-то узнаешь по девчонкам.
Отлично, тупо съезжает с темы. Ладно, не будем пока давить.
– А ты зачем меня вообще на обед приглашал? – поинтересовалась миролюбиво.
– Хотел узнать, как дела в рыцарском замке.
– Никак. Я рисую, ничего не происходит. Все, как ты хотел.
– А Карташов?
– А что с ним? – я удивилась, но как-то ненатурально, и поморщилась, поняв это.
– Борешься с искушением?
– Изо всех сил.
– И как, получается?
– А у тебя с Аленой получается? – снова не удержалась я. Ветер помолчал.
– Между мной и Аленой ничего нет, – сказал наконец.
– И не было?
Он снова помолчал, чем неимоверно раздражал.
– Это не телефонный разговор, Ирэн.
– Тогда поговорим при встрече, я подъехала к твоему дому, пошла за скутером, до связи.
И повесила трубку, раньше чем он ответил. Забрала скутер, отказавшись от предложенного ужина. Вот что происходит: с чего бы Инна Сергеевна так ко мне любезна?
Когда выехала на дорогу, подумала, что переусердствовала. Что это вообще было, я как ревнивая девушка, которой показалось, что ее парень смотрит на другую как-то не так. И да, он смотрел. Только он мне не парень. И я не имею права вести себя так грубо, тем более учитывая, как трудно Ветру общаться с девушками, к которым он испытывает симпатию.
Дома даже хотела написать смс и извиниться, но в итоге решила забить. Просто сделаю вид, что ничего не было, включая разговор. Должна же у Ветрова быть личная жизнь, в конце концов. А насколько это этично на мой взгляд, никого волновать не должно.
Савицкая к моему очередному отгулу отнеслась с огорчением, хотя я заверила, что всю следующую неделю посвящу работе с самым большим усердием.
– Хорошо, – согласилась в итоге. – Будь осторожна.
– Осторожна? – удивилась я.
– Мне поступили тревожные сигналы, грядет что-то плохое.
– Сигналы? От кого? – запуталась я еще больше.
– Мои предки вышли на связь.
– Привидения? – сообразила наконец.
– Мне не нравится подобное обозначение. Но понимаю, что непосвященным людям так проще воспринимать, так что да, привидения.
– И что говорят? – даже не верится, что я всерьез это спрашиваю.
– Ничего конкретного, милочка. Они не говорят словами, у них нет таких средств выражения. Они подают знаки. И эти знаки тревожные. Раз ты последнее время была частью нашего дома, я советую проявлять осторожность.
– Хорошо, я постараюсь. До завтра, Алена Дмитриевна.
Полный дурдом. Хотя слова дамочки заставили волноваться. Можно завтра заехать после обеда и расспросить ее об этих привидениях, что они представляют собой и какие посылают знаки. Должно же этому быть какое-то объяснение?
Честно сказать, насыщенный день после не менее насыщенной ночи со Светкой свалил меня с ног около десяти вечера. Зато с утра я была огурцом, и в церкви появилась на час раньше обозначенного времени. Здесь кипела жизнь: внутри было много народу, на детской площадке дети с мамочками, лавки возле пруда заняты прихожанами. У больничного дома в ряд стояли скамейки, на которых восседали бабули и дедули.
Я немного постояла на службе, потом прогулялась, пока не начался колокольный перезвон, означавший окончание. Галину нашла быстро, она велела подождать. Только минут через двадцать меня отвели к отцу Владимиру. Он мне понравился. Лет сорока пяти, невысокий худощавый симпатичный мужчина с добрыми глазами и мягкой улыбкой.
– К сожалению, я мало чем могу помочь, – заметил, когда мы с ним пошли по дороге от храма в сторону церковного дома. – Ничего такого, что могло бы подсказать, что случилось.
– Но вы ведь говорили?
– Да. Об их тревогах, целях на жизнь, об отношениях с богом и миром.
– И что можете сказать?
