– Но теперь я совершеннолетняя и скоро выхожу замуж, – продолжала общение юная оборотница. – Нил Ильич «видел», пригласил для знакомства Кирилла Соколова. Они с мамой Светланой Соколовой уже вышли из Леса и скоро будут здесь. Я с ним переписываюсь. И уже его обожаю! Он такой интересный! С юмором, как мой папочка. Нил Ильич сказал, что твоя пара не хочет оборачиваться? Я вот думаю, ей ласка нужна и любовь. И подарки. Ты дарил ей подарки? – Меня в мгновение утомила эта трескотня, я не собирался отвечать. А Лаура даже паузу не сделала, продолжила, – давай её вкусно накормим, потом купи ей цепочку с кулоном, ну знаешь, чтобы во время оборота не падала. Спой песню, погладь, она и потянется к тебе. Что вам заказать?
Она наконец-то заткнулась и посмотрела на меня.
– Какой ты, – она испуганно втянула голову в плечи.
Я достал пачку сигарет, и девушка понуро подтолкнула пальцем пепельницу, ближе ко мне.
– Какой? – прикурил и выдохнул дым в сторону.
– Страшный, – честно. – Нил Ильич сказал, что тебя нельзя раздражать. Я тебя раздражаю?
– Да, заткнись и закажи мне отбивную, порцию побольше, а Лу шоколадное мороженое с клубникой. А потом съезди и купи золотую цепочку с сердечком.
– Ладно, – она свалила почти сразу, и я усмехнулся.
Нил Ильич у нас дедушка, я так понял, и большой авторитет для девчонки.
Принесли заказ. Я взял ложку с шоколадным мороженым и поднёс к чёрному носу своей волчицы.
– Твоё любимое. Я много о тебе знаю.
Она повела ушами. С ней надо говорить, а говорить я не любитель. Но ради неё буду без умолку трещать всю ночь, только уединиться надо.
Волчица облизнула ложку, и я позволил себе улыбку. Под мороженое я скормил ей немного мясо, и это вселяло надежду.
В комнате отеля стоял полумрак. Горел жёлтый ночник, откидывая луч на стену. Окна большие были занавешены. Панель показывала новости, без звука. На расправленной двуспальной кровати лежала моя Луиза и спала. Она хорошо поела, теперь осталось ждать.
Я замер в дверном проёме, не давая войти внутрь девочке Лауре на высоких каблуках. Она теребила подол своего лёгкого ярко-синего платья и беспрерывно трещала. В моей руке сияла золотая цепочка и кулон в виде сердца. Красивое украшение, главное –мощное. В битве может слететь, но Луиза в битвах участвовать не будет. Только охота.
– Можете еду в номер заказывать, всё оплачено. Ты закажи ей ещё мороженого. Я так хочу на неё посмотреть. Нил Ильич говорит, что она Свет, теряется от глаз оборотней в ярких лучах солнца. Ну, это супер! Ты Тень, она Свет. Противоположности притягиваются. Знаешь, я тебя больше не боюсь. Вот тебе номер моего телефона. Зачем? Если Луиза обернётся, позвони, скажи размер, я одежду ей куплю. Прикинь, у нас имена на «Л» начинаются. Ну, всё, мне пора, через час Кирилл прилетает с мамой. Ой, ты знаешь?! Мама сегодня такой скандал закатила. Представляешь, ревнует к Светлане. Папа со Светланой работал. Но он же волк, мы не изменяем своим парам. Так, мама Дамка, ей не объяснить. Это точно развод. Развод просила, кричала, как недорезанная. Она била посуду и обзывала папу кобелём. Не знаю, как он её успокоил. На всякий случай, я Кириллу с мамой здесь номер сняла, не хочу, чтобы они к нам ехали. Познакомитесь, если что. А Нил Ильич этажом ниже живёт. Он сейчас дела все закончит и приедет тоже Свету с Кирюшей встречать. Ой, я так рада! Я так в Лес хочу. Там все свои, здесь одиноко. Кирюша рассказывал, что там города, интернет и железную дорогу строят. Вот Луиза обернётся…
Я закрыл дверь перед её носом.
Это был пи*дец. Кирюха, мы с тобой не знакомы, но я тебе, бро, уже сочувствую.
Спал Дрёма, спала Луиза. Я один бдел. Лежал рядом с волчицей и вспоминал, как побитым волком ластился к стройным белым ножкам любимой девочки. А Егор пел.
У меня голос другой, но я постарался, чтобы ей понравилось. Когда исполнял песню, что любил ей напевать мой брат, волчица повела ушками и подползла ближе, положив свою забавную мордочку мне на живот. На её шее поблёскивала цепочка с сердечком.
– Я люблю тебя, Лу. Моя Кроха Лу, – смотрел в потолок, откинувшись на подушки, почёсывал девочку за ухом. – Не знаю, что будет дальше, живу этим мгновением, и оно наполнено надеждой, что ты обернёшься. Я буду любить тебя вечно. Нежно так, ласково. Как Марко любил Алёну. Ты мне очень нужна.
Пальцы почувствовали, что шерсть стала мягче, а потом и вовсе, как шёлк стала. Я затаил дыхание, медленно переведя взгляд вниз. Ушки уменьшились. Плавная трансформация. Обалденные изгибы тонкого тела. Голова со светло-русыми волосами продолжала лежать на моём животе. Грудки мягкие упёрлись в твёрдый член в штанах. Попка оттопырена вверх. Тощая, заморённая. Гоняли по Лесу, мою бедняжку. Я это запомню. Мне соперники не нужны.
«Сидеть!» – зло заорал я Дрёме, который дёрнулся на выход. – «Нельзя трогать».
«Ты не знаешь, как с ней надо» – знакомый утробный рык.
« Давай договоримся, ты её в человеческом обличии не трогаешь, иначе оборотни объединятся и убьют нас. Она останется одна или Догоде достанется».
«Наша девочка Догоде не достанется».
