Всю эту картину Денис смог узреть лишь потому, что, как ни крути, а дальнобойщик — это все-таки дальнобойщик! Вторая пара электродов вонзилась куда надо, а именно — в гнилостный пузырь и разряд пошел. Мгновенно уровень ментального давления снизился до нуля и Денис вернулся в «здесь и сейчас». Исходя из того, что стрелял старший помощник не из подвала, а из кабины бешено мчавшегося сквозь ночь «Land Rovera», выстрел следует признать выдающимся, типа, когда снайпер поражает мишень с расстояния в пару километров.
Открывшаяся панорама откровенно не радовала. Взгляду Дениса открылся глава семейства, скорчившийся в позе эмбриона на полу и сжимавший двумя руками голову, в которую было воткнуто «щупальце»; его жена и сын пребывавшие в аналогичных позициях; а самое главное — Шэф, спеленатый «щупальцами», словно Лаокоон змеями. Исходя из того, что командор бездействовал, можно было сделать вывод, что пакостная тварь оказывала не только ментальное воздействие, но и вполне себе физическое, ибо никакого «щупальца» в голове главкома не было — «щупальце» активно пыталось воткнуться, энергично атакуя голову командора, словно разъяренная кобра, но пробить активированную шкиру ему было не под силу.
Электричество подействовало на тварь, как хорошая зуботычина на дворового хулигана — умиротворяюще. «Щупальца» выдернулись из голов жертв и начали стремительно втягиваться в пузырь. В случае же Шэфа, они просто разомкнули свои стальные объятия, чем он и не преминул воспользоваться. Командор рысью метнулся к твари и нанес колющий удар своим клинком, после чего быстро повел лезвие вверх, увеличивая «рану». Ответом на эти действия послужил вопль — не вопль, вой — не вой, но, скажем так — чрезвычайно сильный и противный звук, напоминающий те, что издают в кинофильмах раненые монстры. Кто у кого научился, звукорежиссеры у монстров, или же — наоборот, монстры у киношников, трудно сказать, но сходство прослеживалось отчетливое.
Первым делом после «возращения» в подвал «господского дома», Денис вышел в кадат, затем, осознав, что левый шокер перестал быть актуальным, отбросил его, свободной рукой быстренько натянул капюшон, после чего активировал шкиру. Поэтому вопль твари особого впечатления на него не произвел, чего нельзя было сказать о семействе Семилапых. Они и до этого выглядели мягко говоря — не очень, а теперь совсем как-то нехорошо побледнели, дыхание их сделалось неровным и прерывистым, а лбы покрыла холодная испарина. Из чего старший помощник сделал вывод, что она холодная? Да из того, что если бы Семилапые покраснели, то и испарина была бы горячей, а они побледнели. Хотя, насчет испарины, он мог и ошибаться — чай не доктор.
Двойной удар: электричеством — старший помощник продолжал давить на курок правого «Tasera», и клинком командора, который вспарывал «пузырь», как гнилую тряпку, не мог не привести к нужному результату. Когда тесак верховного главнокомандующего достиг верха «пузыря», его, скажем так — северного полюса, произошли одновременно четыре события.
Первое — вопль монстра достиг такой чудовищной силы, что заставил сработать фильтры микрофонов, после чего звук резко оборвался — кульминация и катарсис! Тишина воцарилась в подвале.
Второе — из разрыва в «пузыре», или раны — зависит от того, чем, или кем, была эта тварь, если живой, то — раны, а если нет — разрыва, вырвался луч все того же гнилостного зеленого цвета, но гораздо большей яркости и ударил в потолок. Там, куда ударил «зеленый луч» образовался вполне себе приличный кратер, диаметром сантиметров пятнадцать, а потолок, следует себе заметить, был не какой-нибудь там натяжной, а вполне себе бетонный.
Третье — «пузырь» исчез, как не бывало, а на том месте, где находилось изначальное «чертово колесо» появилось его угольно-черное изображение, как будто выжженное в бетоне пола.
Четвертое — ярко вспыхнул свет — аварийное освещение превратилось в нормальное.
Победа была полной и безоговорочной. Поле боя осталось за компаньонами. Пришла пора подводить итоги. «Здесь Паша Эмильевич, обладавший сверхъестественным чутьем, понял, что сейчас его будут бить, может быть, даже ногами» — хорошо сказано! Старший помощник испытывал аналогичные чувства. Косяк его был велик и награда непременно должна была найти героя. Денис тяжело вздохнул и тоскливо уставился на Шэфа. Командор же бросил на старшего помощника многообещающий взгляд, но ничего не сказал — на данный момент у него были дела поважнее, а пистон никуда не денется — вот он, под рукой — всегда можно вставить. Куда торопиться?
«Может обойдется?..» — тоскливо подумал Денис.
«Это вряд ли…» — не менее тоскливо отозвался внутренний голос.
Оба вздохнули.
