— Ого. Даже не рискнешь попробовать? С такой-то физиономией, которая того и гляди пополам треснет? Когда там потом еще язвы откроются, а на них всякая зараза прилипнет, которую никакой магией не залечишь? Да неужто тебе собственная морда не дорога? Хочешь, чтоб на ней потом такие рубцы остались, будто ты с хмерой целовался?
Братья быстро переглянулись, подозревая очередной подвох.
— Конечно, бывают и те, кому все равно, — продолжила рассуждать Белка, помешивая варево палкой. — Я, например, однажды такую тетку видел, которой даже нравилось, когда к ней приходили с мордами еще почище, чем у вас сейчас. Так вот, она, чтобы получше рассмотреть, всегда делала…
— Какие еще язвы? — наконец уточнил осторожный Брон.
— Что?
— Ты что-то говорил про язвы.
— А-а-а, — немедленно закивала Белка. — Конечно, язвы: большие, глубокие и жутко болезненные. К примеру, одна выскочит на лбу, вторая — под глазом, и все — считай, ни одна красотка в твою сторону больше не посмотрит. Не говоря уж о том, что если на веко переползет… а они могут, могут… Тогда и вовсе ослепнешь. Хотя ежели кто желает себя разукрасить, то я разве отговаривать буду? Мне с вами не жить, дружбу не водить, через пару дней вообще брошу и по своим делам двину. Но потом не говорите, что вас не предупреждали!
Побратимы переглянулись снова, на этот раз — с сомнением, но доверять стервецу, который никогда не упустит случая поизмываться, было опрометчиво.
— Что в котле? — наконец рискнул поинтересоваться Лакр, осторожно принюхиваясь. — Пахнет, знаешь ли, не больно хорошо.
— А где ты видел, чтоб лекарство розами благоухало? — удивилась Белка. — Не хочешь — не надо, никто не заставляет. Я и вылить могу, ежели никому не требуется.
— А у меня потом живот не прихватит от твоего лекарства?
Она только хихикнула:
— Да кто ж тебя знает? Вдруг слишком нежный окажешься? А я на глаз травки-то накидал… Но ты о другом подумай: морда-то все равно важнее, чем изгаженные кусты. Чего тебе терять?
Лакр сердито засопел:
— Не хочу я такую гадость в рот брать.
— А я разве сказал, что ее надо пить?
— А разве нет?
— Гм, — хитро прищурилась Белка, снимая котелок с огня. — Вообще-то ее надо на морду намазывать… ну, и туда, где покусали. Даже на… э-э-э… Ну вы поняли.
Терг только сплюнул: вот гаденыш!
— А что? Я ж спросил только для того, чтобы знать, куда вам еще это зелье намазывать, кроме морд, рук и шеи. Признаться, мне бы не хотелось через пару часов обнаружить, что кто-то из вас, неразумных братцев, вдруг не сможет нормально сидеть в седле.
Белка оттащила котелок поближе к ручью, который пробивался из-под земли немного левее, поставила горячее донышко прямо в воду. Слегка поморщилась от рванувшего из-под котелка густого облака пара. Сделала вид, что не заметила ворчания спутников, после чего бодро зачерпнула полную пригоршню ила со дна и звучно плюхнула в отвар.
— Это еще зачем? — скривился Терг.
— Ну, во-первых, чтоб остыло, — невозмутимо зачерпнула новую горсть Белка. — Во-вторых, чтоб получше легло. В-третьих, чтобы эффект от травки усилить… Боишься, что ль? Такой большой, а от такого маленького комочка грязи норовишь сбежать?
— Просто не люблю лишний раз пачкаться.
— Мыться, судя по всему, — тоже.
— Белик! Еще одно слово, и…
— И я выливаю это в воду, — закивала она, старательно размешивая палкой зеленовато-коричневую жижу. — Потом чищу котелок, умываю руки и спокойно жду, пока у вас окончательно заплывут глаза. А как только вы перестанете белый свет различать, вот тогда и похохочем… вместе. Если, конечно, у вас к тому времени еще будет открываться рот.
— Хватит, — сухо оборвал ее Стрегон. — Если можешь помочь, давай. Если нет, то перестань воду мутить.
— Хм. Выходит, ты у нас самый смелый?
— Нет. Самый смелый у нас Лакр, так что ему и пробовать.
— Стрегон, ты в своем уме?! — громко ахнул ланниец. — А если этот паршивец что-нибудь не то наварил?!
Белка злорадно хихикнула и с готовностью вытащила котелок на землю.
— Ничего, рыжий. Если что не так, они за тебя отомстят. Так что хватит вопить, садись сюда и подставляй морду, пока не выдохлось.
Лакр, ворча, бурча и ругаясь на побратимов, что стоят в стороне и в ус не дуют, с обреченным вздохом уселся там, где стоял.
Ну все. Пусть только сделает какую-нибудь гадость, пусть только… Больше терпеть он не станет. Вот как есть — в морду даст. И будет пинать до тех пор, пока хватит сил, а их у него очень много.
— Куда? — неожиданно посерьезнела Белка. — К сосне давай, в тенек, а то грязь раньше времени высохнет. Я вам вторую порцию варить не собираюсь — долго, воняет сильно, да и травок нужных у меня больше нет.
Ланниец с мученическим вздохом встал и послушно устроился под могучей кроной столетней сосны. Тень тут действительно была густой, под ней оказалось гораздо прохладней, опираться на ствол тоже было удобно, но он по опыту знал, что под корой может затаиться такая прорва всяких насекомых, что потом замучаешься из-за шиворота доставать.
