Туманом обволокло город, и в этом тумане бродят существа, попавшие к нам из других измерений. Они страшны не только своей беспощадной жестокостью, но и своим видом, который вызывает леденящий ужас. Одно дело увидеть их на картинке детской книжки, совсем другое – встретить наяву. Но эта книга не только о тех, кто принял вызов нашествию, но и о том, почему эти существа проникли в наш фольклор и мистику? Какова их природа, и какие цели преследуют? Что толкает их правительницу на агрессию? Какие секреты скрывает она от всех и зачем объявляет вторжение снова и снова? Эта книга о любви и ненависти, о верности и предательстве. Об утраченной власти и потерянном счастье.
Пролог
Горящие свечи, зажженные посредине убогой комнаты, выхватывали из темноты сгорбленную фигуру старухи, застывшую перед зеркалом. Ее впалые глаза горели огнем. Кто знает, сколько она так простояла, неподвижно? Если бы не тихое бормотанье, можно было бы принять ее за уродливую статую, призванную пугать детей.
Пламя свечи в костлявой руке дрогнуло, начало коптить, и от фитиля, словно фейерверк, полетели с треском искры. Старуха рухнула на колени, и ее бормотание перешло в приглушенный вой. Гладь зеркала передернулась, затянулась пеленой. Сквозь нее, словно на экране, появилась черная чудовищная фигура с рогами и огромным животом.
– Госпожа! – взвизгнула старуха. – Я счастлива, что вижу тебя!
Рогатое чудовище оскалилось клыками, наподобие улыбки.
– У меня есть для тебя счастливая весть, – сказало оно низким голосом. – Наше ожиданье подошло к концу. Заканчивается диахронный цикл пульсации наших миров. В скором времени пространственно-временной континуум наших миров войдет в фазу синхронизации. Потоки уже начали расширяться, соединяя пространства. Это лучший момент для нашего проникновения в твой мир.
– Это самый счастливый день в моей жизни, Госпожа!
Черная фигура в зеркале скрестила руки, ее морда приблизилась:
– Я изменю ваши жалкие, человеческие устои, установлю свои порядки. Сначала я разрушу церкви, рассадники человеческих чувств. Если не будет церквей, то из высших пространств, вряд ли кто-нибудь узнает о нашем вторжении, никто не сможет мне помешать, и никакой любви, никакого сострадания, чувства благодарности и разной другой ненужной чепухи. Только чувства и эмоции низких вибраций, злость, ненависть, веселье, удовольствие! Неугодных тех, кто будет противиться, разорвем на части.
– Смею напомнить, что ты мне обещала…– прошептала старуха.
– Да, вечную молодость ты получишь сразу, а когда я уйду в другие пространства, ты останешься здесь, и будешь держать свой мир в узде, ведь только он может нас насытить. Ты заслужила мое доверие.
Радость появилось на старческом лице.
– Но сначала ты должна потрудиться!
– Приказывай!
– Мне нужен проводник, можно сказать, жрица, только с ее помощью я смогу перейти на твой уровень. Ты знаешь, какой она должна быть?
– Да, госпожа, знаю. Я найду.
– Тебе придется постараться, в случае неудачи, ты не только не получишь вечную молодость, но и потеряешь вечную жизнь. И еще, запомни, что синхронность пульсации наших миров продлится недолго, ее конец совпадет с лунным затмением. Торопись!
Изображение в зеркале растаяло. Старуха еще стояла на коленях, держа огарок потухшей свечи. Она смотрела на голубоватый столб лунного света, льющийся через окно, и мечтала.
Часть первая
Нашествие
Глава 1
Ветер поднимал с земли все, на что хватало сил, шумел листвой и скрипуче раскачивал тусклый фонарь, свет от которого мелькал по всему школьному двору.
Звезды начали пропадать, видимо, затягивались тучами. Свист ветра нарастал, уже слышны были стуки кровли крыш, обламывались и неслись по дороге ветки.
Звон разбитого стекла утонул в предгрозовом шуме. Стекла продолжали сыпаться, осколки падали из-под ног человека, стоящего на подоконнике. Он низко наклонился и исчез в темном проеме окна.
В окошке дома напротив показалась испуганное лицо. Загремел гром, лицо исказилось в гримасе страха и исчезло в глубине комнаты.
В школьном музее, в ночном полумраке на полке, соседствуя с другими экспонатами, на подставке стояла черная статуэтка. Блик уличного фонаря через окно освещал ее фигуру. Статуэтка изображала черта-самку. Сморщенное лицо видимо не было старческим, а имело особенность чертовой породы. Глаза навыкат, обнаженные клыки, как в злой усмешке и свиное рыло, задрапированное поперечными складками. В дополнение, подбородок висел черной бесформенной массой и плавно переходил в живот неестественных размеров, если только чертиха не была беременна.
За окном ударила молния, осветив каменное чудище. Рога отбросили тень на полкомнаты. Под грозовые раскаты тень устрашающе замелькала вместе с изломами молнии.
Глаза черной статуэтки были живыми. Едва уловимо в них теплился огонек. Клыкастая чертиха улыбалась. Она продолжала улыбаться, когда ее осторожно сняли с подставки, завернули во что-то мягкое и понесли к выходу.
Несмотря на раннее утро на следующий день у школы собралась толпа зевак. Место вокруг разбитого окна было оцеплено красными лентами. Машина с мигалками стояла в стороне с открытыми дверцами.
Лейтенант, сидя в машине, дожевывал свой бутерброд, который жена заботливо положила ему на завтрак. Водитель нервно ерзал на сидении. Все обсуждали случившееся событие. Ждали директора музея.
– Раз окно разбитое, значит, в него влезали. А зачем? Ясно, чтобы что-то украсть, – рассуждала тетка в цветастом платье.
– Так ведь не взято ничего, – отвечала ей другая.
– А ты откуда знаешь? – удивилась тетка. – Полиция и то ничего не может сказать.
– Милентиха сказала, она там полы моет, говорит, что все, вроде, на месте.
– Глянь, Владислав Игоревич идет.
