– Слишком печально, тоска смертная! Ни одной весёлой истории и шутки. Юмор, где юмор!? Поэт, неужели моя жизнь, такой мрак? Было же в ней много и солнечного света, не только тюремная лампочка. Ладно я расскажу тебе одну историю, за которую ты получишь премию, как там ты говорил, «Чистая поляна».
-«Ясная Поляна», имени Льва Толстого,– уточнил Поэт.– Хорошо, поляна так поляна.., с тебя поляна на свободе.-усмехнулся Хохол.
Глава.3. Основная.
Хохол.
События происходили в 2008 году.
На Казанском вокзале, в любой день муравейник. Люди несут чемоданы, в пять раз больше себя. Хохол шёл с небольшой котомкой, в которой находилось, самое необходимое, для путешествия. Пляжные сланцы, шорты, футболка, мыльное- рыльное, включая бритвенный станок, и прочее барахло: кусачки для ногтей, авторучка, блокнотик и ножичек с вставной вилкой и ложкой, очень удобный в применении. Сашка ему дала телефон, сименс А-55 с антенной, размером со стационарный аппарат, и с царапинами от зубов Сашкиной собаки таксы. С деньгами в кармане не густо, двести рублей. Но в душе богатство, после жизни на чердаке. Хохол думал, что сорвись он в путь с более комфортных условий, то тысячу раз бы засомневался, а так ни серпа ни молота в дорогу. За день до своего отъезда, он узнал на Ярославском вокзале, через какие узловые станции надо ехать, и где пересаживаться, чтобы добраться до Сочи.
Хохол купил билет до первой остановки за девятнадцать рублей, чтобы пройти через турникет . Первая узловая станция на его пути Вековка, до неё предстояло проехать три часа. Позиция безбилетного пассажира не смущала Хохла, платить он не собирался, а контролёров он не боялся. За полтора месяца прожитых в столице, он умудрился ни разу не заплатить за проезд, ни в метро, ни в электричках. В метро подходя к турникетам, он использовал тактику беззаботного студента, подходил впритык к впереди стоящему человеку и проскакивал за ним. Либо если видел, что милиционеров нет, то нагло перепрыгивал через турникет. Бывали случаи, когда люди с красными лампасами на штанах ловили его. Проверяли карманы и кроме свёрнутого большого пакета и лезвия от бритвенного станка, ничего не находили. Ксерокопия украинского паспорта, ничего вообще не значила. Деньги он всегда носил в носке, а московская милиция до проверки носков не опускалась, за что Хохол их уважал. Телефона у него не было, продал по нужде, уже пятый по счёту, к нужде, к этой капризной барышне у Хохла было особое отношение, как к своей девушке, и выполнять её прихоти, он считал делом чести. Однажды, после того как Хохол обнажил карманы, один коп крикнул: «Это кармаш!»– на что Хохол спокойно отреагировал, что лезвие ему служит, как маникюрная принадлежность для резки кутикул, за неимением денег приходиться пользоваться таким вот дедовским способом и показал на пальцах порезанную кожу. Он не упускал возможности ещё рассказать плаксивую историю о работе на стройке, о том, как его кинули и забрали паспорт, одну ксерокопию оставили, как его выгнали с квартиры, и о том, что он как Карлсон, теперь живёт на чердаке. Из всего банального бреда, про крышу Хохол действительно, говорил правду, но менты меньше всего верили именно в это, потому что гладко выбритый, чистенький, одет в украденные вещи Хохол совсем не похож был на человека с такими проблемами. Но менты всё равно его отпускали. Поэтому к контролёрам, снующим по вагонам, он был готов.
Две молодые красавицы, ух, как русским девушкам к лицу форма, выслушали историю, об одиноком всеми брошенном Хохле, который едет в Краснодарский край к родственникам, оставили его в покое.
В Вековку он прибыл в начале четвёртого, солнце на три часа стало южнее. Хохол снял спортивную мастерку и остался в одной чёрной пайте и джинсах такого же цвета, туфли саламандра восьмидесятых годов бордового цвета, подарок от Руки в тюрьме, Хохол ценил и даже купил специальный крем для них. В ларьке возле ж.д вокзала, купил Сникерс и Кока-колу, и уже по дороге в Муром, забыл о всех невзгодах и мирских тяготах, о том, что ждёт его на пути, где застанет ночь. За окном электрички пролетали столбы, деревья, посёлки, люди, а он ел Сникерс и писал первый стих на этой дороге. Солнце ещё не зашло, когда он вышел на перрон в городе Муром, названного в честь русского богатыря Ильи Муромца. Жаль, не довелось увидеть центр города, его следующая электричка уже приближалась к Мурому, а следующая цель- город Арзамас. Ожидая поезда, он увидел мужика, жадно затягивающегося сигаретным дымом, ему на секунду даже показалось, что мужик балдел от этого, как бы отдавал сигарете часть своих переживаний.
