— Куда мы? — уже покинув кольцо телег и повозок, уйдя чуть дальше в степь, ДуЧимэ остановилась, что-то выискивая. Поймав глазами нужный ориентир, девушка победно вскрикнула, направившись в нужную сторону. ДуЧимэ восторженно распахнула глаза и вздернула нос, указывая мне на что-то на земле.
— Смотри! — среди мелких камней и несвежей, вытоптанной травы, лежал небольшой комок. С первого взгляда было даже сложно определить, из чего он. Сперва мне показалось, что это мох, но при ближайшем рассмотрении, стало ясно, что это вовсе и не так.
— Ну и? — оставив попытки разгадать ребус, но при этом не решаясь взять предмет, помня, что степь полна необъяснимыми и иногда опасными вещами, спросила я.
— Ты не знаешь? — ДуЧимэ недоверчиво сощурилась.
— Нет. В первый раз вижу подобное.
— Это трава духов! — произнесла степнячка, с восторгом и нетерпением ожидая моей реакции.
— И?
— Ну, МенгеУнэг! Это для твоего зверька! Для Цадаха! — нетерпеливо пританцовывала вокруг меня девушка, до глубины души разочарованная таким безразличием к найденному сокровищу.
— И что она делает? — я вытянула из рукава платок, опасаясь трогать эту штуку, похожую на замшелый речной камень, голыми руками.
— Говорят, она должна давать воплощенному духу силы. Это тебе не та обычная еда, что ушастый таскает со стола, — важно кивнула ДуЧимэ.
Мне не удалось скрыть присутствие тушканчика от нее и Галуу, так как этот зверь вдруг ночью, когда все уже должны были спать на ночной короткой стоянке, вывернул поднос с оставленными на утро продуктами. Медный, поднос упал на то место, где не было ковра, с таким грохотом, что кажется, разбудил всех.
Когда в юрте вспыхнул свет, на полу были четко видны темные следы измазанных лап, идущие в укромное место между двумя сундуками. К тому моменту, как я успела подскочить, Галуу, ДуЧимэ и бабуля с удивлением рассматривали исхудавшего Цадаха, забившегося в самый угол между предметами без путей отхода.
— Это что еще такое? — удивленно спросила бабуля, распахивая свои узкие глаза. — Никак дух.
— Это мой друг. Не обижайте его, — тихо, опасаясь, что его могу т выгнать каким-то амулетом или при помощи молодого шамана, попросила я.
На меня удивленно воззрились три пары глаз, что позволило ушастому шмыгнуть мимо женщин под мое платье, свисающее с постели до самого пола.
Ответив на десяток вопросов, я добилась того, чтобы Цадаха оставили в покое. Думаю, решающим стало все же то, что Эргет о нем знал. Женщины покачали головами, собрали раскиданные продукты и спокойно улеглись спать. Зверьку достался кусок лепешки и длинный сухой ломтик борца, выданный ему лично хатагтай.
Теперь же мы с ДуЧимэ сидели перед мшистым камнем, рассматривая его со всех сторон.
— Уверенна, что это оно и есть? — спросила я, комкая в руках платок.
— Ну, все как в описании, — пожала плечом девушка. — Твой дух очень слаб, так что это ему очень надо.
— А если мы ошиблись?
— Не думаю, что он станет есть камень, если мы не правы.
— Тоже верно, — решилась я, накрывая комок платком и заворачивая в ткань. А вдруг и правда поможет.
— ДуЧимэ! МенгеУнэг! — со стороны стоянки донесся голос Тамгира. Степняк махал нам рукой, подзывая к столу. Кажется, обед был готов.
Наскоро перекусив сытной, соленой похлебкой, мы с ДуЧимэ забрались в юрт, выискивая Цадаха на его подстилке. С разрешения хатагтай для тушканчика выделили одну низкую подушку в укромном месте за моей постелью.
Присев рядом с сонным зверем, я развернула платок, внимательно следя за реакцией зверька-духа. Длинный нос дернулся, от чего встопорщились усы. Цадах, широко зевнув, распахнул пасть, демонстрируя по паре желтых зубов сверху и снизу. Открыв глаза, с неким подозрением глянув сперва на нас, а уже затем на то, что мы притащили, Цадах спрыгнул на пол.
Обойдя кругом принесенный комок, дух ткнулся в него носом, а затем отгрыз небольшой кусочек. Уши резко дернулись, как и хвост, ставший прямым, словно палка. Мне показалось, что маленького зверька всего прошибло, как ударом молнии. Цадах замер на месте совершенно неподвижно, кажется, даже не дыша, а я всерьез испугалась, не навредили ли мы этому чуду своей находкой.
— Цадах? — я опасалась трогать большеухого, не зная, как тот может отреагировать на касание, но и просто сидеть рядом и смотреть, было выше моих сил. — Эй, дружок? Ты как?
Несколько мгновений ничего не происходило, и мы тревожно переглянулись с ДуЧимэ, но вдруг мой приятель очнулся и набросился на этот мшистый комок, что лежал перед ним. Тушканчик с таким остервенением вгрызался, что в стороны летели мелкие зеленые крошки.
Слопав примерно половину куска, Цадах отошел назад и нагнул голову к полу. Шерсть на загривке стала дыбом, а хвост вновь вытянулся строго назад. По телу пронеслось какое-то тихое гудения. И я невольно поднялась, отступая от замершего зверька.
— Что происходит? — встревожено спросила ДуЧимэ словно я уже с подобным сталкивалась, но единственное, что я могла — это покачать головой. Не знаю.
