— Просто мелкое божество, что стало ближе к материальному миру. Ожжет, кто-то провел обряд, и дух попал в этот момент под влияние сил, или кто-то его намеренно вызвал, — с моей головы сняли платок и надели высокий головной убор, от которого вниз спускались целые грозди голубых и розовых бусин из ценного камня. — Если решил остаться с тобой — будет хорошим помощником. Такое не редко среди шаманов. Правда, среди простых людей я встречал подобное всего-то раза два, но ты-то у нас не простая девушка.
— Да, я теперь дочь шамана, — фыркнула, поправляя волосы, чтобы не торчали из-под головного убора.
По моим ощущениям, прошло совсем немного времени, когда мы вышли из юрта. Чувствуя себя тяжелой и неповоротливой от количества украшений, я медленно брела вслед за шаманом к тем же двум копьям, что виднелись по краю таинственной долины.
— Это место, в него ведь не возможно просто так попасть. Его на самом деле нет, — вдруг сообразила я. Если до этого казалось, что тут просто задержалось солнце, теперь я поняла, что даже запах в долине другой, словно тут растут неизвестные растения, и цветут совсем иные цветы.
— От чего же? — не согласился шаман, чуть приподнимая уголки губ. — Место есть. Но оно так далеко от нашей родной степи, насколько это вовсе возможно. Долина находится где-то между мирами. Но это не важно для тебя, так как больше попасть сюда не получится.
— Багш, прости меня, — перед Оком Небес, преградив ему путь, замерла девчушка, что встретила нас тут первой.
Шаман не ответил. Сведя брови, он просто отодвинул ученицу со своего пути посохом.
— Багш! — девчушка чуть ли не плакала, оставшись за нашими спинами.
— И что же? Накажешь? — тихо спросила я, чувствуя некую вину за то, что произошло.
— Хунаан слишком вспыльчива, для шаманки. Женщины не часто получают такие способности, и им трудно бывает контролировать свои порывы. Впрочем, и не все мужчины с этим справляются. Но ей нужно учиться. Когда-нибудь девочка станет великой шаманкой. Но будет это не сейчас. И еще очень не скоро. Хорошо, что теперь это не моя забота, — криво растянул губы мужчина, принимая из рук мальчишки свой головной убор с бубенчиками и кожаными шнурками.
Мы вернулись в темную ночь, что искрами самых ярких звезд исхода лета смотрела на нас с высоты. Большая часть костров уже догорела, голоса стихли. Люди давно отправились отдыхать, готовясь к грядущему дню. Только у пограничных копий, увешанных тотемами и лентами, с этой стороны нас поджидал Мэлхий.
— Мои поздравления с обретением дочери, шаман. Мои поздравления с обретением отца, МенгеУнэг. Идемте, Великий Хан и илбэчин ждут вас с нетерпением.
— Эргет не может забирать невесту из моего юрта, — покачал головой шаман, оглянувшись на мрачный шатер а своей спиной. После того, что я видела в долине радуг, это место мне казалось ужасающе пустым и темным
— Великий это знает. Потому предлагает для свадьбы свой шатер.
— Очень уж ему нужна эта свадьба, — с недовольством, только не понятно на кого, покачал головой шаман. Повернувшись ко мне, Око Небес добавил:- Запомни, моя названная дочь: если когда-то Великий захочет поднять свою тяжелую длань против тебя или илбэчина, напомни ему, что в день, точнее в ночь твоей свадьбы, гости сидели под сводами ханского юрта. Это может помочь.
— Хорошо, — кивнула я, заметив краем глаз, как скривился Мэлхий. Ему явно не понравилось, что шаман подсказал не подобное.
Внутри большого шатра кроме Эргеа сидели ХарСум и Тамгир. Нем же с шаманом пришлось сесть с другой стороны. Пока Мэлхий разливал крепкие напитки по чашам, я рассматривала своего будущего мужа. Внутри не было ни волнения, ни какой-то радости, просто осознание того, что я теперь окончательно и бесповоротно свяжу свою судьбу с судьбой Чоно и этого человека, что спокойно сидел напротив.
Эргет поднял свои глаза, отвечая мне тем же, и едва заметно улыбнулся, пока Хан восхвалял достоинства жениха и добродетели невесты.
— Не стоит задерживаться, — подняв чашу и опрокинув ее одним движением в глотку, заметил ХарСум, — ночь перевалила за середину, а мы еще из шатра не вышли. Разреши, Великий, забрать невесту в шатер молодых.
— Сперва подарки, — кивнул Хан Мэлхию, и тот проворно вынес из дальней части юрта поднос, застеленный красной тканью. На нем красовался тяжелой золотой пояс, с широкой пряжкой. Поднос поставили пред Эргетом, заставив мужчин замереть, словно статуи из камня. — Наш старший илбэчин попросил вчера дозволения избавить его от должности.
— А я все думал, почему ты так сильно торопишься, — фыркнул шаман рядом со мной, протягивая в сторону раба свою пустую пиалу. — А у тебя больше нет правого крыла. Интересно, как поведет себя орда, когда поутру у тебя сменится и одно и второе?
— Ты передел должность? — Мне показалось, что изо рта Хана повалит дым, с таким грозным рычанием произнес он.
— Нет еще, — словно насмехаясь, пропел шаман, — но утро еще и не настало, а ты мне так и не сказал то, что обещал.
— Шаман!…
