– Хорошо-хорошо, честно. – Не стал спорить барон. – Поймите. Вы войдёте в круг близких людей, что посвящены в тайны принца. А это ближний его круг. Об этом мечтают десятки рыцарей придворных.
– Так пусть эти десятки рыцарей и сделают дело, – продолжал сомневаться кавалер. – Зачем вам я?
– Эти десятки рыцарей могут легко зарезать кого-нибудь, встать во главе отряда или управлять крепостью, но для тонкой работы, для поиска и сыска, ни один из них не пригоден. А вы всегда справлялись с подобными заданиями. Найдите бумаги, и дом Ребенрее будет вам благодарен.
– А если их уже нет?
– Убедитесь, что их нет.
– Как их искать? Кто подтвердит, что их нет? Какие доказательства их отсутствия вы примите?
– Не знаю, не знаю, не знаю, – отвечал барон, жестом подзывая к себе слугу.
Тот уже был готов, он подошёл и положил на край стола рядом с Волковым большой кошелёк.
– Это вам на расходы, пятьдесят талеров. Бумаги Якоб Ферье возил в плоской, кожаной сумке, простой и старой, потёртой. Вряд ли она кого-то из воров соблазнила. Последнее письмо он написал из таверны «Безногий пёс».
– А если я не смогу найти бумаги? – Спросил кавалер, поднимая со стола кошелёк.
– Никто вас не упрекнёт, мне будет достаточно вашего слова, что вы сделали всё, что могли. – Барон не настаивал, он просил. – Я прошу вас помочь нам, вы окажите большую услугу дому Ребнерее.
– Значит нужно найти эти бумаги, или убедится, что они уничтожены, и сделать это нужно тихо.
– Об этих бумагах не должен знать никто, кроме вас. Никто.
– Хорошо, я попытаюсь, – сказал кавалер, пряча кошелёк. – Не знаю, найду ли ваши бумаги, не знаю, смогу ли убедиться, что их нет, единственное, что я могу вам обещать, так это то, что дело сохраню в тайне и сделаю всё что могу.
– Мне большего и не нужно, – сказал фон Виттернауф, он поднял руку, делая лакеям знак, – давайте уже обед, и вина ещё несите.
Барон был самой обходительностью, а посулы его и обещания были очень заманчивы. Уговаривать и убеждать он умел, не зря был он дипломатом.
Когда после отличного обеда с хорошим вином Волков спустился вниз, то нашёл там за одним из столов всех своих людей. Кавалер остановился около них и стал задумчиво их рассматривать. Он размышлял о деле, и думал, как объяснить своим людям задачу.
А Ёган, Сыч, Максимилиан и брат Ипполит молча ждали, пока он начнёт. Но Ёган не выдержал взгляда господина и заговорил:
– Никак опять что-то удумывают, – озабочено сказал слуга. – Опять дело какое замыслили.
– Откуда знаешь? – Спросил его Сыч.
– Взгляд у них злой, когда они что-то придумывают.
– Да у него всегда взгляд злой, – сказал Сыч. – Я нашего рыцаря, почитай и забыл, когда добрым видел.
Максимилиан и монах заулыбались. Но кавалер и не слушал их, он продолжал обдумывать что-то, и, наконец, заговорил:
– Сыч, а как найти вещь, что воры украли, а вещь эта ворам не нужна?
– Так пойти по местам воровским, да посулить за вещь серебра. Коли вещь никому не нужна, так и не продали они её. Значит, вам её принесут, а вещицу можно будет и без денег отнять.
– Нет, – вслух размышлял Волков, – никто не должен знать, что вещь ищут.
– Ну, тогда, пойти в то место, где воровство было, поспрошать людей местных, а после брать всех воров, и как следует поговорить с ними.
– Говорю же тебе, нельзя что бы знал кто про розыск. А ты говоришь поспрошать людей, да брать всех.
Фриц Ламме, чесал горло небритое, смотрел в потолок, стал думать, а кавалер сел на лавку рядом с ним. Ждал. А Сыч всё чесал и спрашивал его:
– А у кого вещь-то уволокли?
– У купчишки одного, а купца, видно, убили. Вещь взяли, да деть её никуда не могут, нам надобно найти её.
– Ну, так давайте найдём тех, кто взял её. – Предложи Ёган и, сжав кулак, добавил. – И спросим с них. Авось скажут.
– Дурень, так речь о том и идет, чтобы найти их. А как? И так найти, чтобы тихо всё было? – Говорил Волков чуть раздражённо.
Ёган вздохнул, замолчал, а Сыч произнёс:
– Есть один способ.
– Что за способ? – Оживился Ёган. – Говори уж, не тяни.
– Да просто всё, раз купчишку убили и вещь его забрали, так и поедем туда, где всё это было, а один из нас будет, вроде как, купец. Будет пить гулять, деньгами бахвалиться, воры авось на него и клюнут, а мы приметим их и тихонечко возьмём. А потом в тихом месте спросим про купчишку, что сгинул, авось разговорим их. Может, и узнаем про вещицу.
Сыч замолчал. Волков посидел, немного обдумывая его слова, а потом улыбнулся, схватил Фрица Ламме за шею крепко, стал трясти его, приговаривая:
– Давно тебя повесил бы, да полезен ты бываешь!
Все тоже радовались, а Сыч больше всех, и стал просить:
– Раз полезен бываю, экселенц, так давайте пива выпьем, а то трактирщик нам боле не отпускает.
– Заказывай, – согласили Волков. И приговаривал задумчиво, – что ж, попробую быть купцом.
А монах сказал ему:
– Господин, вряд ли вас за купца кто примет.
– И то верно, – поддержал его Ёган, – какой из вас купец с такой то рожей. Лицом. Вот за бандита вы бы сошли.
– Да, экселенц, купец из вас неважный. – Согласился Сыч.
– А из тебя важный? – Спросил чуть озадаченный кавалер.
