Беллетризованная биография известного художника Дэвида Хокни – трогательная, бережная, точная и одобренная им самим.Портреты после пейзажей. Весна после зимы. Рисунки рукой после рисунков на девайсах. Масло после акварели. Цвет после черноты угля. Калифорния после Англии. Радость после трагедии. Восход солнца после темной ночи. Созидание после пустоты.Он любил солнце и красивых людей и не переносил предрассудков, принятых у него на родине. В Брэдфорде его яркий стиль считали недостаточно «современным». Когда ему выпал шанс, он, совсем без денег, переехал в Нью-Йорк, а затем в Калифорнию, где написал картину с бассейном, проданную за девяносто миллионов долларов. Близкие ему люди умирали от несчастных случаев, от старости, от рака, от СПИДа. Силой, которая двигала его вперед, но одновременно заставляла ходить по спирали, была любовь. И искусство.
Original title:
Vie de David Hockney
© Editions GALLIMARD, Paris, 2018
© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2022
Его отец был убежденным пацифистом. Он видел, что сделала Первая мировая война с его старшим братом, который попал в газовую атаку и вернулся домой еле живым, превратившись в ходячего мертвеца. В 1939-м он активно выступал против новой войны. Он потерял работу, лишился права на государственную помощь, нажил множество врагов и навлек на себя презрение соседей. «Дети, пусть вас не волнует, что думают соседи». Это стало большим жизненным уроком для его четырех сыновей и дочери.
У него не было денег, но были золотые руки. Он собирал на свалке старые ломаные детские коляски, которые чинил, приводил в порядок, и они получались как новенькие. После войны он стал делать то же с велосипедами. Для маленького Дэвида не было ничего прекраснее момента, когда проволочная щетка в руках отца вступала в соприкосновение с рамой велосипеда. В одно мгновение, как по волшебству, ржавый металл становился ярко-красным. Мир изменял свой цвет.
Он гордился своим отцом, «настоящим художником» – как, сдвинув брови, говорила мать. Изобретательным настолько, что он умудрялся элегантно одеваться, не тратя при этом ни гроша: на свои воротнички и галстуки он наклеивал бумагу, разрисованную узорами в полоску или в горох ярких цветов. Дэвид восхищался его находчивостью. Вернув к жизни велосипеды, Кен давал объявление в газету, где указывал адрес сарайчика рядом с их домом, вытаскивал на улицу кресло и уютно устраивался в ожидании покупателей с журналом в руках, под зонтиком – если шел дождь: это был его магазин. В день, когда отец взялся заново выкрасить дом, он набил на двери листы фанеры, на которых изобразил закат солнца. Мальчик мог рассматривать их бесконечно.
