Магистр Клякса молча смотрела на нее, не поправляя и не делая замечаний, от этого было неприятнее всего. Лицо ее, бледное болезненной бледностью сырого куриного мяса, было покрыто медленно скатывающимися капельками плоти. Время от времени мейстерин магистр доставала носовой платок и протирала покрытые белесыми разводами стекла пенсне, после чего водружала его обратно на медленно истончающийся нос, из которого уже выглядывали хрящи. Иногда она запаздывала и тогда капли ее плоти срывались прямо на препарационный стол с едва слышным шлепком, и шлепки эти выводили Холеру из себя еще больше, чем херова печёнка…
— Прямо не пройти, — Ланцетта произнесла это спокойно, как произносят что-то общественное и не требующее доказательств, — Нечего и думать.
— Слишком много?
— Больше, чем драло тебя в этом году. Сфексы сильные ублюдки, а под землей становятся еще более ловкими и опасными. Даже будь у меня двуручный палаш, я бы не расчистила дорогу до входа.
— Можем затаиться, — неуверенно произнесла Холера, — Выкопать себе какую-нибудь нору и дождаться помощи.
Ланцетта смерила ее презрительным взглядом, холодным и тяжелым, как сырая не откованная сталь.
— Чьей помощи ты собираешься ждать, безмозглая шкура? Или ты думаешь, что земля расколется и сам Люцифер сойдет сюда в зареве Геенны Огненной, испепеляя сфексов одним взглядом?
— Люцифер сейчас занят с твоим папашкой! — огрызнулась Холера, — Как на счет «Вольфсангеля»? Или твой ковен не собирается тебе помочь?
Ланцетта тряхнула грязными волосами.
— На твоем месте я бы на них не уповала.
Холера ощутила секундную растерянность. Она мгновенно вспомнила окаймленные волчьей шерстью серые плащи, стелящиеся позади нее, острые усмешки преследовательниц, стук подошв по мостовой.
— Они… Они не знают, что ты здесь?
Ланцетта клацнула зубами. Звук получился не грозным, как следовало, а каким-то вялым, как у ловящей мух собаки.
— Никто не знает. Кутра отправилась к Малому Замку, чтоб перехватить тебя на тот случай, если ты попытаешься пробиться к своим. Арсену я потеряла где-то в Руммельтауне. Наверно, запуталась в толпе. Нет, никто в «Вольфсангеле» не знает, где я. А даже если начнут искать, так глубоко не сунутся.
Арсена, подумала Холера. Вот, значит, как звали ту проворную юную сучку с распушенным от самодовольства хвостом, которую она оставила кататься, обваренную, в рыночной пыли. Ланцетта была слишком увлечена преследованием, чтобы заметить потерю подруги.
Паскудно, однако Холера не могла не отметить адскую иронию, заключенную в этом обстоятельстве. Знай Ланцетта о том, какая участь постигла Арсену, скорее всего, молча перерезала бы крошке Холли глотку от уха до уха, вместо того, чтоб принимать в компаньонки.
— А твои?
— А?
Глаза Ланцетты в полумраке серели, точно не залитые угли в камине.
— «Сучья Баталия». Она станет тебя искать?
Холера невесело усмехнулась.
— Скорее евнух начнет искать свои погремушки. Или ты думаешь, что я из тех послушных девочек, что вовремя отправляются в кроватку?
Ланцетта издала сдавленный смешок.
— Скорее, из тех, которых на третьи сутки выволакивают мертвецки пьяными и без штанов из ближайшего борделя.
Холера наградила ее улыбкой. Не своей собственной, холодной мраморной улыбкой Ламии, исполненной герцогского достоинства.
— Я ценю маленькие радости Брокка, — сдержанно признала она, — Бывало, я не появлялась в Малом Замке целую неделю. Так что нет, едва ли они станут бить в колокола, по крайней мере, не до Хексенмаркта[4].
— Блудливая ослица.
— Фригидная шавка.
Они замолчали и молчали достаточно долго, чтобы у Холеры затекли сложенные по-турецки ноги. Сфексы все сновали и сновали, выстраиваясь бесконечными вереницами и крутясь в своем вечном беззвучном танце. Возможно, им в самом деле не требовался отдых, по крайней мере, Холера не замечала, чтоб они замирали более чем на пять секунд. Может, они вовсе не спят, подумала она мрачно. Насекомые ведь тоже не спят толком, лишь замирают в своих ульях зимой, дожидаясь теплой погоды. А что если…
— Эй!
— Дерни меня за рукав еще раз, и я точно съезжу тебя по зубам, — зловеще пообещала Ланцетта, впавшая в мрачную задумчивость и выглядящая сонной.
Угроза определенно была реальной, но Холера была слишком возбуждена, чтобы принимать ее всерьез. По крайней мере, в этот миг.
— Махткрафт!
— Чего?
— Твой Махткрафт, — у нее все-таки хватило здравомыслия выпустить рукав волчицы из пальцев, — Тот, которым ты вырвала херовы серьги из моего уха!
— Ну?
— Махткрафт это магия энергии, верно? Любой энергии, в любом ее виде! Я слышала от Гасты и… а, неважно. Чарами Махткрафта ты можешь понизить температуру в улье. Заставить этих тараканов впасть в зимнюю спячку. А?
Ланцетта отчего-то не разделила ее радость. Вздохнув, она тяжело опустила подбородок на сомкнутые ладони.
