Холли полностью

Холли добирается до съезда в Апривер, сбавляет скорость, затем передумывает и продолжает двигаться на север, в сторону Ковингтона, где находится дом её матери и дом престарелых Роллинг-Хиллз, в котором ныне живёт дядя Генри (если можно назвать это жизнью). Там же живёт ещё один член команды «Золотых Старичков», так что Холли может убить сразу двух зайцев. Хотя Виктор Андерсон может оказаться не больше compos mentis[89], чем её дядя. По словам Хью Клиппарда, Андерсон перенёс инсульт, и если он на долгосрочном уходе, то, вероятно, так и не оклемался. Тогда Холли сможет вычеркнуть его из списка и поговорить с Эрни Коггинсом завтра, с новыми силами. Кроме того, езда по магистрали успокаивает её, а когда Холли находится в умиротворённом состоянии духа, ей в голову иногда приходят интересные мысли.

Но всё это начинает казаться ловлей ветра в поле.

За четыре часа поездки до «Дейз-Инн», где Холли останавливалась три ночи назад, её телефон звонит три раза. Она не отвечает, хотя в машине есть блютуз. Один звонок от Джерома. Один от Пита Хантли. Третий — от Пенни Даль, которой, несомненно, нужны новости. И она их заслуживает.

Когда Холли добирается до Ковингтона, у неё в животе урчит. Она заезжает в драйв-ин «Бургер Кинга» и когда подходит её очередь, не раздумывая делает заказ. У неё есть любимая еда во всех фастфудах. В «Бургер Кинг» это неизменно «Биг Фиш», пирог «Хершис» и кола. Подъезжая к окошку оплаты, Холли лезет в левый карман за перчаткой со смайликами, но нащупывает только флакон «Герм-Экс». Она хватает салфетки «Клинекс» с приборной панели и с их помощью передаёт деньги и получает сдачу. Девушка в окошке жалостливо смотрит на неё. Холли находит другую перчатку в правом кармане и успевает надеть её, чтобы взять заказ во втором окошке. Она понятия не имеет, куда делась вторая перчатка, да ей и наплевать. В багажнике лежит целая упаковка — проявление заботы Барбары Робинсон.

Холли заселяется в мотель и с усмешкой осознаёт, что в очередной раз приехала без сменного белья. Она могла бы ещё раз съездить в «Доллар Дженерал», но решает обойтись, убеждая себя, что фондовый рынок не рухнет, если она два дня проходит в одних и тех же трусах. Также нет смысла ехать сегодня в дом престарелых — часы посещений заканчиваются в семь вечера.

Холли ест медленно, наслаждаясь сэндвичем с рыбой, а ещё больше — пирогом «Хершис». Иногда она думает, что нет ничего лучше бесполезной еды, когда ты чувствуешь себя растерянной и не знаешь, что делать дальше.

«О, ты прекрасно знаешь», — думает Холли и звонит Пенни Даль. Та интересуется, есть ли успехи.

— Я не знаю, — отвечает Холли. Ей-Богу, как говаривал дядя Генри.

— Они либо есть, либо их нет!

Холли не хочет говорить Пенни, что её дочь могла стать последней на данный момент жертвой серийного убийцы. Так вполне может быть — в глубине души Холли убеждена, что так и есть, — но без полной уверенности говорить об этом слишком жестоко.

— Я собираюсь представить тебе полный отчёт, но мне нужно ещё двадцать четыре часа. Ты сможешь подождать?

— Нет, я не смогу подождать! Если ты что-то выяснила, я имею право знать. Чёрт возьми, я плачу тебе!

Холли говорит:

— Пенни, позволь сформулировать это по-другому. Ты сможешь пережить это?

— Мне следовало бы уволить тебя, — ворчит Пенни.

— Это твоё право, — отвечает Холли, — но на подготовку отчёта о завершении расследования у меня всё равно уйдёт двадцать четыре часа. Я распутываю пару ниточек.

— Многообещающие?

— Я не уверена. — Холли хотела бы сказать что-нибудь более обнадёживающее, но не может.

Наступает пауза. Затем Пенни говори:

— Жду от тебя вестей завтра к девяти вечера, или я тебя уволю.

— Справедливо. Просто сейчас у меня…

«Не у шубы рукав» — хочет закончить она, но Пенни прерывает связь, не дослушав.

Следующим шаг Холли — звонок Джерому. Не успев даже сказать «привет», он спрашивает, разговаривала ли она с Барбарой.

— Нет, а должна?

— Ну, у неё есть потрясающие новости, но пусть она расскажет тебе сама. Внимание, спойлер: она тоже пишет, и так случилось, что борется за литературную премию и большие бабки в придачу. Двадцать пять кусков.

— Ты что, шутишь?

— Вовсе нет. И не говори маме с папой. Возможно, она им ещё не говорила. Но я позвонил не поэтому. Я наконец-то понял, что не давало мне покоя в том фургоне, ну, с записи камеры наблюдения магазина.

— И что же?

— Слишком высокий клиренс. Не такой, конечно, как у монстер-траков, но заметный — на два-три дюйма выше, чем обычно. Я проверил в интернете: подобные фургоны делаются на заказ и оборудованы местом для людей с ограниченными возможностями. Ходовую часть поднимают, чтобы установить пандус для кресла-коляски.