Дальше в статье есть фотография Хорхе Кастро в процессе преподавания и ещё одна, должно быть, взятая с задней обложки его книги. Холли он кажется довольно симпатичным. Не настолько, как Антонио Бандерас (её любимчик), но из той же породы.
Холли не верит, что только что прочитанная ею статья и близко подошла бы для публикации в газете большого города, даже учитывая отчаянное положение, в котором оказались печатные СМИ; в ней чувствуется некая студенческая издёвка и насмешка, что напоминает Холли об «Инсайд Вью» или «жёлтых» колонках «Нью-Йорк Пост». Но статья информативна. О, да. Знакомое тепло поднимается у Холли по спине. Не удивительно, что Барбара добавила Кастро на карту Джерома, думает она.
Да, и если бы полиция не испытывала нехватку персонала из-за ковида; если бы они не боялись, что один из протестов «Жизни чёрных важны» может закончиться насилием; если бы нашлось хотя бы
— Если бы у бабушки был член, она была бы дедушкой, — бормочет Холли.
Хорхе Кастро в 2012-ом, Кэри Дресслер в 2015-ом, Эллен Краслоу и Питер Стейнман в 2018-ом, Бонни Даль в 2021 году. Все исчезновения с разницей в три года, плюс-минус, кроме Эллен и Питера. Может, кто-то из них действительно сбежал, но возможно и то, что с кем-то из них чтоо-то пошло не так? Не так, как задумывал «Хищник»? Но
Почему?
Холли считает, что есть человек, способный дать ответ: профессор Родни Харрис, он же Мелкошар, он же Мистер Мясо. Прозвище вновь напоминает Холли о Джеффри Дамере[92], но это слишком невероятно, чтобы поверить.
Холли выбрасывает недоеденный бургер в мусорное ведро, берёт газировку и уходит.
Мысль приходит в голову Барбары, но Мари мгновенно соглашается. Конечно, если они смогут привлечь Розалин Беркхарт, заведующую кафедрой английского языка.
Обе женщины сидят в патио дома Оливии, пьют газировку и ждут приезда кареты похоронного бюро Кроссмана, которая заберёт бренные останки пожилой поэтессы. Никаких неясностей касательно похоронной церемонии нет — после последнего приступа мерцательной аритмии Оливия оставила Мари подробные инструкции, вплоть до музыки («Если я когда-нибудь покину этот мир живым», «Флоггин Молли» — в начале; «Душа в небесах» Нормана Гринбаума — в конце). Чего она не упомянула, так это поминальных чтений во дворе колледжа Белла. Эту идею предложила Барбара.
Когда Розалин узнаёт о кончине Оливии, она ударяется в слёзы. На телефоне Мари включена громкая связь, и услышав это, они обе начинают плакать. Когда слёзы утихают, Барбара рассказывает профессору Беркхарт о своей идее, и заведующая кафедрой немедленно соглашается.
— Если проводить чтения под открытым небом, то можно собрать людей, — говорит она. — Можно даже отменить маски, если посетители согласятся держать дистанцию в шесть футов друг от друга. И мы зачитаем её стихи, я правильно понимаю?
— Да, — отвечает Мари. — У неё есть много авторских копий книг. Я принесу и можно будет их раздать.
— В это время года темнеть начинает примерно без четверти девять, — говорит Розалин. — Можно собраться во дворе, скажем, в… восемь?
Барбара и Мари переглядываются и хором отвечают «да».
— Я начну обзванивать людей, — говорит Розалин. — Вы сделаете то же самое, мисс Дюшан?
— Разумеется. Можем, конечно, повторяться, но ничего страшного.
Барбара говорит:
— Я поеду в похоронное бюро, когда Оливию заберут. Хочу побыть немного в их часовне, просто подумать. — Её снова осеняет. — Может, мне принести свечи? Можно будет зажечь их во время чтений.
— Замечательная идея, — соглашается Розалин. — Ты — та многообещающая поэтесса, о которой говорила Оливия? Это ведь ты, да?
— Вроде как я, — отвечает Барбара, — но сейчас я могу думать только о ней. Я очень сильно любила её.
— Как и все мы, — говорит Розалин, а затем смеётся сквозь слёзы. — Разве что за исключением Эмили Харрис. Присоединяйся к нам, когда сможешь, Барбара. Мой кабинет находится в Террел-Холле. Я полагаю, ты вакцинирована?
