Холли полностью

Родди — уважаемый биолог и диетолог. До выхода на пенсию он работал учителем, которого ученики порой почитали, но чаще боялись. Список его опубликованных работ занял бы дюжину страниц, и он по-прежнему ведёт оживлённую переписку в различных журналах со своими коллегами. То, что он считает себя первым среди коллег, не кажется ему тщеславным. Как однажды сказал один мудрый человек: что правда, то не хвастовство.

Он не злится на эту девушку так, как Эм (она отрицает это, но после пятидесяти лет брака Родди знает её лучше, чем она сама), но Эллен определённо ставит его в тупик. Должно быть, очнувшись, она была дезориентирована, как и другие, ведь они используют сильнодействующий препарат, но она не казалась дезориентированной. Если у неё был отходняк — а он должен быть, — она не жаловалась. Она не стала звать на помощь, как почти сразу сделал Кэри Дресслер («Вероятно, от этого у него сильно разболелась голова», — думает Родди) и как в конце концов поступил Хорхе Кастро. И, конечно же, она отказалась от еды, хотя прошло уже почти три дня и больше двух с тех пор, как она допила последнюю бутылку воды, что ей дали.

Печень, принесённая вчера Эм, потемнела и начала попахивать. Она всё ещё съедобна, но это ненадолго. Ещё несколько часов, и девушка, вероятно, выблюет всё съеденное, что сделает всю эту затею бессмысленной. Между тем, время летит.

— Если ты не будешь есть, моя дорогая, ты умрёшь с голоду, — говорит Родди мягким голосом, который его прежние студенты не узнали бы; будучи лектором он имел обыкновение говорить быстро, бурно, иногда даже резко. Когда он рассказывал о чудесах желудка — серозной оболочке, привратнике, двенадцатиперстной кишке, — его голос срывался почти на крик.

Эллен ничего не отвечает.

— Твоё тело уже начало поедать само себя. Это видно по твоему лицу, по твоим рукам, по тому, как ты стоишь, слегка ссутулившись…

Нет ответа. Она встретилась с ним взглядом. Она не спросила, чего они хотят, что также вызывает недоумение и (признаем очевидное) довольно тревожит. Она знает, кто они такие, и понимает, что даже если они отпустят её, то будут арестованы за похищение (только одно обвинение из многих), следовательно, они не могут её отпустить, но никаких сделок с её стороны, никакой мольбы. Только эта голодовка. Она сказала, что с удовольствием съела бы салат, но об этом не может быть и речи. В салате, заправленном или не заправленном, нет таинства. В мясе — есть. В печени — есть.

— Что нам с тобой делать, дорогая? — с грустью спрашивает Родди.

В этот момент он мог ожидать от пленника — обычного пленника — что-нибудь нелепое, например, отпустите меня, и я никому не скажу ни слова. Эта девушка, даже испытывая голод и жажду, умнее.

Родди придвигает тарелку с куском печени чуть ближе.

— Съешь это, и сразу почувствуешь, как к тебе возвращаются силы. Ощущение будет необыкновенным. — Он пытается пошутить: — Мы мигом сделаем тебя плотоядной.

По-прежнему нет ответа, поэтому он направляется к лестнице.

Эллен говорит:

— Я знаю, что это такое.

Родди оборачивается. Она указывает на большую жёлтую коробку в дальнем конце мастерской.

— Это щеподробилка. Ты повернул её приёмником к стене, чтобы не было видно, но я знаю, что это. Мой дядя всю жизнь проработал в лесах на севере.

Родни Харрис считал, что в его возрасте его уже нечем удивить, но эта молодая женщина полна сюрпризов. Очень незаурядная, почти как собака-вундеркинд, умеющая считать.

— Так ты собираешься избавиться от меня? Сначала пропустишь через рукав в большой мешок, а мешок отправится в озеро.

Родни смотрит, разинув рот.

— Как ты… почему ты так подумала?

— Потому что так надёжнее всего. Есть такой сериал, «Декстер», о человеке, что убивает людей и избавляется от тел в Мексиканском заливе. Ты, наверное, видел.

Видел, конечно.

Это ужасно. Как будто она читает его мысли. Их мысли, потому что когда дело доходит до пленников — и таинства, — они с Эм думают одинаково.

— У тебя есть лодка. Я права, профессор Харрис?

Эта девка была ошибкой. Она крепкий орешек, исключительная, они, возможно, и через сто лет не встретят такую же.

Он поднимается наверх, больше не произнося ни слова.

Эм у себя в кабинете. Он заставлен таким количеством книжных полок от пола до потолка, что там едва хватает места для её письменного стола. Некоторые книги отодвинуты в угол, чтобы освободить место для толстой папки с надписью «ОБРАЗЦЫ ПИСЬМЕННЫХ РАБОТ», аккуратно выведенной печатными буквами.