Барбара отвечает тем же и завершает звонок. Затем даёт волю слезам. Она не может вспомнить, когда в последний раз была так счастлива. Оливия говорила ей, что счастливые поэты – обычно плохие поэты, но сейчас Барбаре всё равно.
Бонни просыпается с чувством жажды и лёгкой головной болью, но не испытывает ничего похожего на похмелье, с которым очнулись Хорхе Кастро и Кэри Дресслер. Им Родди ввёл раствор кетамина, а на Эллен и Пите использовал валиум. Не из-за их мучительных пробуждений, на это ему было наплевать, но вскрытие показало начальное повреждение клеточной структуры грудной полости и лимфоузлов. Слава Богу, это не затронуло их печень, поскольку она является главной восстанавливающей силой, но лимфоузлы вызывали беспокойство. Повреждение клеток в них потенциально могло привести к порче жировой ткани, которую Родди втирал в свои артритные руки, а Эмили в левую ягодицу и ноги, чтобы утихомирить седалищный нерв.
Есть много применений для мозга их «домашней скотины», а также для сердца и почек, но наибольшее значение имеет печень, потому что именно употребление человеческой печени поддерживает жизненные силы и продлевает жизнь. Но только после её «пробуждения» с помощью телячьей печени. Несомненно, человеческая печень в этом смысле более эффективна, но пришлось бы каждый раз хватать двух человек: донора и второго, кто будет ею питаться перед забоем. Харрисы сочли это слишком опасным. Телячья печень отлично подходит, потому что на клеточном уровне схожа с человеческой. Ещё лучше – свиная, с почти идентичной ДНК, но в этом случае существует опасность заражения прионами. Риск ничтожно мал, но ни Родни, ни Эмили не хотят умирать с прионами, проедающими дыры в их драгоценном мозге.
Бонни ничего этого не знает. А знает она только то, что ей хочется пить и у неё болит голова. И она знает ещё кое-что: она в заточении. Клетка, в которой она находится, судя по всему, расположена в дальнем конце подвала. Бонни с трудом верится, что это подвал под аккуратным викторианским домом профессоров Харрис, но ещё труднее не верить. Подвал большой, освещённый приглушёнными флуоресцентными лампами, испускающими умиротворяющее жёлтое свечение. Пространство перед клеткой пустое – голый, чистый цементный пол. Дальше – лестничный пролёт, а за ним – мастерская со станками, названия которых Бонни даже не знает, хотя кажется очевидным, что это электроинструменты для резки, шлифовки и всякого такого. Самый большой агрегат в дальнем конце помещения – металлический ящик со шлангом, уходящим в стену рядом с маленькой дверцей. Бонни предполагает, что это система ОВК для отопления и вентиляции.
Бонни садится и массирует виски, пытаясь унять головную боль. Что-то падает на матрас, на котором она очнулась. Это серёжка. Второй нет, похоже, она слетела во время борьбы. А без борьбы не обошлось. Всё как в тумане, но Бонни помнит, как плелась, пошатываясь, вдоль стены заброшенного здания, пытаясь оставаться в сознании для побега, но Родни схватил её и потащил обратно.
Бонни смотрит на маленький золотой треугольник – конечно, не из настоящего золота, но красивый, – и прячет его под матрас. Отчасти потому, что одна серьга бесполезна, если только вы не пират или гей, пытающийся привлечь внимание в баре для одиночек. Но ещё потому, что у серёжки три острых кончика, и она может пригодиться.
В углу клетки стоит биотуалет, и, как Хорхе Кастро, Кэри Дресслер и Эллен Краслоу до неё (Вонючка Стейнман, возможно, не особенно), Бонни понимает: кто-то хочет продержать её здесь какое-то время. Ей всё ещё трудно поверить, что этот кто-то – профессор Родни Харрис, биолог и диетолог на пенсии. Легче поверить, что это Эмили – его сообщница… или, скорее всего, он её сообщник. Потому что в их отношениях доминирует Эмили, и хотя Эм старалась сделать из Бонни сотоварища, если не сказать друга, Бонни никогда полностью не доверяла ей. Даже за время своей недолгой подработки Бонни старалась всё делать правильно, потому видела: Эмили не та женщина, которой стоит возражать.
Бонни осматривает решётку, самодельную, но прочную как скала. Прижавшись к ней щекой, Бонни видит снаружи кнопочную панель, защищённую пластмассовой крышкой, но у Бонни нет возможности снять её или даже расшевелить. Даже если бы получилось, подобрать комбинацию – всё равно, что угадать все числа в лотерее.
Как и предыдущие обитатели клетки, Бонни замечает объектив видеокамеры, направленный на неё сверху вниз, но, в отличие от своих предшественников, она не кричит в него. Она сообразительная девушка и знает, что рано или поздно кто-нибудь придёт. Скорее всего, кто-то из Харрисов. Но станут ли они извиняться за ужасную ошибку? Вряд ли.
Бонни очень напугана.
