– Я не знаю её ном… – Барбара вспоминает сообщение, оставленное Пенни Даль. Её номер должен сохраниться в контактах Барбары. – Стой, вообще-то знаю. Я больше беспокоюсь о Холли, чем о матери Бонни Даль.
– Аналогично, сестрёнка. Как насчёт полиции? Изабелла Джейнс?
– И что мне ей сказать? Холли поставила машину не в том месте, заехав колесом на жёлтую линию, и забыла повернуть циферблат сейфа на ноль, так что поднимай по тревоге Национальную гвардию?
– Да, да, я тебя понял. Но Иззи вроде как друг. Хочешь, я позвоню ей?
– Нет, я сама. Но перед этим расскажи мне всё, что тебе известно об этом деле.
– Я уже…
– Да, но я была по уши в собственном дерьме, так что расскажи снова. Я чувствую, что почти всё поняла. Только я не могу… я так сбита с толку… Давай, просто выкладывай всё ещё раз. Пожалуйста.
Что Джером и делает.
19
Эмили спускается до середины лестницы и замирает, увидев мужа, лежащего лицом вниз в растекающейся луже крови.
– Что случилось? – визжит она, –
– Я перерезала ему горло, – отвечает Холли. Она стоит у дальней стены клетки, рядом с туалетом, и чувствует себя удивительно спокойно. – Хотите услышать анекдот, который я придумала?
Эмили спешит вниз по оставшимся шести или восьми ступенькам. Ошибка. Она спотыкается на последней и теряет равновесие. Эмили протягивает руки, чтобы смягчить падение, и Холли слышит хруст, с которым ломается старая и хрупкая кость её левой руки. На этот раз по подвалу разносится крик боли, а не визг ужаса. Эмили подползает к Родди и поворачивает его голову. Кровь из перерезанного горла уже начала сворачиваться, и раздаётся противный липкий треск, когда от пола отлипает его щека.
– Заходит как-то новоиспечённая миллионерша в бар и заказывает май-тай…
–
– Вы что, не слышали? Я перерезала ему горло. – Холли наклоняется, поднимая золотую серьгу. – Вот этим. Она принадлежала Бонни. Если бывает месть с того света, то это тот самый случай.
Эмили выпрямляется… слишком резко. Раздаётся не крик, не визг, а вопль агонии от безумной боли в спине. Её вывернутая рука безвольно свисает.
– О,
– Жаль, что вы не размозжили свою дурную башку, – произносит Холли. Она поднимает вверх серьгу, блестящую в свете флуоресцентных ламп. – Подойдите ближе, профессор. Позвольте мне избавить вас от страданий, которым иначе, похоже не будет конца. Может, ещё не слишком поздно догнать мужа на его пути в ад.
Эмили сгорбилась, словно ведьма. Волосы, собранные утром в аккуратным пучок, растрепались и спадают на лицо. На взгляд Холли, это ещё больше добавляет ей сходства с ведьмой. Она гадает, не объясняется ли её спокойствие тем, что она сошла с ума? Холли полагает, что нет, не сошла, потому что совершенно отчётливо осознаёт: если Эмили Харрис удастся подняться наверх – и вернуться назад – она умрёт.
Эмили шаркающей походкой направляется к лестнице. Хватается за перила. Оглядывается, но не на Холли, а на своего мужа, лежащего мёртвым на полу. Затем очень медленно, подтягивая себя, начинает подниматься. Холли кричит ей вслед:
– Заходит как-то новоиспечённая миллионерша в бар и заказывает май-тай. Упади и сломай себе шею, сука,
Но Эмили не падает.
20
Барбара считает, что в конце книги всё-таки может раскрыться тайна исчезновения Холли. Если, конечно, в роли отгадок в конце представить Пенни Даль. На фонарном столбе рядом с парковкой Фредерик-Билдинг висит объявление о пропавшей девушке. За три недели оно выцвело и треплется на тёплом утреннем ветру, но Барбара всё ещё может различить улыбающееся лицо.
Барбара набирает номер Пенни Даль. Во время звонка она разглядывает фото улыбающейся девушки на объявлении. Ненамного старше самой Барбары.
Пенни отвечает, запыхавшись.
– Алло?
– Мисс Даль, это Барбара Робинсон.
– Вы получили моё сообщение? Вы нашли её? С ней всё в порядке?
Барбара не понимает, идёт ли речь о Бонни или Холли. В любом случае, ответ одинаковый.
– Пока нет. Я знаю, что вчера вечером вы должны были поговорить с Холли. Может, вместо этого она прислала вам отчёт? Вы проверяли электронную почту?
– Проверяла, там ничего не было.
– Не могли бы вы проверить ещё раз?
