– Ты не знаешь, был ли у Эллен Краслоу автомобиль?
Холли ожидает, что Киша скажет «я не помню» или «я не знаю», но Киша удивляет её.
– Не было. Помню, она говорила, что её права, выданные в Джорджии просрочены, а это чертовски хороший способ нажить себе проблем при остановке полицией. Чёрная за рулём, ну ты понимаешь. Как Малик Даттон. Она хотела получить права здесь, но всё откладывала. Сказала, что в автоинспекции всегда толпа народа. Эллен ездила на работу и обратно на автобусе. Это как-то поможет?
– Возможно, – отвечает Холли. – Спасибо. Оставляю тебя снова наедине с полотенцами…
– О, есть ещё кое-что, – говорит Киша.
– Что?
– Иногда, если позволяла погода, Эллен пропускала автобус и отправлялась в «НорБэнк», неподалёку от её дома.
Холли хмурится.
– Я не…
– Там стоят велосипеды напрокат, – говорит Киша. – Целая шеренга перед входом. Просто выбираешь любой и оплачиваешь кредиткой.
6
Холли заканчивает молитву – теперь это просто заученные строки. Её мысли заняты нынешним делом. Если что-то и помешает ей заснуть этой ночью, то только оно, а не раздумья о миллионах Шарлотты. Холли мысленно представляет парк Дирфилд, с одной стороны Ридж-Роуд, а с другой – Ред-Бэнк-Авеню. Она видит «Колокольню», заброшенную автомастерскую и кафе-мороженое «Дейри Уип». Она думает:
Впрочем, у Бонни был, но она не ездила в нём на работу. Она предпочитала свой велосипед. Эллен тоже пользовалась велосипедом, когда не ездила на автобусе. А у Пита Стейнмана был скейтборд. Лёжа в темноте, сложив руки на животе, Холли задаёт себе вопрос, рождённый этими двумя совпадениями. Эта мысль приходила ей в голову и раньше, но только как гипотеза. Теперь она начинает казаться куда более реальной. Ей известны все совпадения, или есть и другие?
1
Барбара стоит рядом с домом № 70 по Ридж-Роуд, одним из небольших особняков в викторианском стиле на улице, плавно идущей под уклон. С тех пор, как она видела профессора Харриса, отмывающего то, что он называл (довольно высокопарно) своей колесницей, температура упала на тридцать градусов, и сегодня её красное зимнее облачение – пальто, шарф, шапка – не дань моде, а необходимость. Она снова сжимает в руках папку со стихами и боится до смерти.
Женщина, живущая в этом доме – её кумир. Величайшая, по мнению Барбары, американская поэтесса за последние шестьдесят лет. Она была знакома с Т. С. Эллиотом.51 Она переписывалась с Эзрой Паундом, когда он содержался в больнице Святой Елизаветы для душевнобольных преступников. А Барбара Робинсон – всего лишь подросток, не опубликовавшая в своей жизни ничего, кроме нескольких скучных (и, без сомнения, банальных) заметок в школьной газете.
Что она здесь забыла? Как она посмела?
Эмили Харрис сочла, что прочитанное ей стихотворение было хорошим – по её словам,
Сегодня утром, когда она уже начала думать, что не дождётся ответа, Барбара получила электронное письмо от Оливии Кингсбери.
Барбара напоминает себе, что её пригласили, и это что-то да значит, но что если она поставит себя в глупое положение? Что если она потеряет дар речи и будет просто пялиться, как полная дура? Слава богу, она хоть не сказала родителям и Джерому, куда собирается пойти сегодня. Слава богу, она никому не сказа…
Дверь дома № 70 по Ридж-Роуд открывается, являя невероятно старую женщину, закутанную в доходящую до щиколоток меховую шубу и опирающуюся на две трости.
– Вы что, так и собираетесь тут стоять, юная леди? Входите, входите. Я не переношу холод.
Чувствуя себя не в своей тарелке – словно глядя на себя со стороны, – Барбара подходит к крыльцу и поднимается по ступенькам. Оливия Кингсбери протягивает ей тонкую руку.
– Осторожно, юная леди, очень осторожно. Никаких пожатий.
Барбара едва прикасается к пальцам пожилой поэтессы, думая о чём-то абсурдно-грандиозном и в то же время ясном, как день:
