– Встречал, не более того. На вечеринке. Может быть, пару раз до этого. Вроде бы на новогоднем тусиче. Она просто бомба. Ноги от ушей. – Холстен трясёт рукой, будто дотронулся до чего-то горячего. – Её привёл Том, но наш дом не совсем в её
– Не понравились фламинго?
– Это недавняя придумка. С той вечеринки я её не видел. Она порвала с Томом. Я немного поболтал с ней. Ничего такого, просто обычный разговор ни о чём. И думаю, как раз после этого произошёл разрыв. Или вот-вот должен был произойти. Я был на кухне. Там-то мы и трепали языками. Может, она ушла от пустой болтовни, или, может, от Тома. Он ошивался в гостиной, наверное, пытался намутить дури.
– Что она сказала?
– Не помню. Я был сильно пьян. Но если ты думаешь, что он мог что-то с ней сделать, то забудь. Том неконфликтный тип. Он больше «не-одолжишь-мне-полтинник-до-следующей-пятницы» тип.
– И ты уверен, что он не возвращался с июня? – Холли повторяет ему то, что говорила Кише. – Я просто пытаюсь расставить все точки над «i».
– Если и вернулся, то я его не видел. Но не думаю. Как я и сказал, Лас-Вегас создан для таких, как он.
– У тебя есть его номер?
Холстен находит номер в своём телефоне и Холли переписывает к себе, хотя она уже близка к тому, чтобы исключить Тома Хиггинса из списка вероятных подозреваемых, тем более он никогда не был в первой тройке. Не то чтобы у её был список.
– Если позвонишь ему, то ответит робот, который только повторит номер и попросит оставить сообщение.
– Он отслеживает звонки.
– Такие, как Том, только этим и занимаются. Думаю, он должен денег. И не только за квартиру.
– А за неё сколько он задолжал?
– Свою долю за два месяца. Июнь и июль. Пятьсот долларов.
Холли протягивает Холстену визитку из своей сумочки.
– Если что-нибудь вспомнишь, может, что-то сказанное девушкой на вечеринке, позвони мне.
– Блин, я не знаю. Я был в говно. Могу утверждать только одно: она была хороша собой. Не по зубам Тому, как я уже сказал.
– Я понимаю, но на всякий случай.
– Хорошо. – Холстен кладёт карточку в задний карман джинсов, где, по мнению Холли, она так и останется, пока после стирки не превратится в пыль. Рэнди Холстен улыбается. Это очаровательно. – Я думаю, Томми начал ей надоедать. Как итог – разрыв.
Холли отвозит Холстена обратно к хаотично выстроенному многоквартирному дому. Он достаточно очухался и больше не высовывается из окна. Благодарит её за кофе, и Холли снова напоминает ему позвонить, если он что-нибудь вспомнит, в этот раз просто для проформы. Она почти уверена, что получила от Холстена всё, что он мог дать – номер телефона, который, вероятно, ни к чему не приведёт.
Тем не менее, когда Холли возвращается в торговый район Истленд-Авеню, она заезжает на пустую парковку – их там хватает – и набирает номер Тома Хиггинса. В Лас-Вегасе на два часа раньше, но не
5
Пока стиральная машина делает своё дело, Холли заходит в «Твиттер» и вводит фамилию Краслоу. Она не ожидает длинного списка – это не та фамилия, которую можно услышать каждый день – и получает всего дюжину результатов. На страницах двух Краслоу есть уменьшенные фото чернокожих мужчины и женщины. У двух других на фото белые женщины. У остальных восьми либо пустые аватарки, либо мультяшные.
По работе Холли регулярно использует «Фэйсбук», «Инстаграм» и «Твиттер». Билл её этому не учил; он был старой школы. Она может отправить сообщения дюжине Краслоу в «Твиттере» с одного из своих аккаунтов, написав вкратце:
Откуда сомнения?
Холли не может придумать никакой веской причины, но интуиция подсказывает ей не делать этого. Она решает отложить этот логичный шаг и всё обдумать. У неё будет на это время, пока она ездит в «Джет Март» на беседу с продавцом, обслужившим Бонни.
Когда Холли выходит из квартиры, у неё звонит телефон. Она думает, что это либо Пенни, желающая узнать новости, либо Том Хиггинс, звонящий из Лас-Вегаса, если предположить, что он там. Но это Джером и голос у него взволнованный.
– Ты думаешь, кто-то затащил её в тот фургон, Холли? Я прав?
