Уилл выглядел ужасно юным на больничной койке, с капельницей в руке и каким-то прибором, лежащим на столе рядом с ним. Холли долго стояла там, наблюдая за тем, как он дышал. В какой-то момент пришла медсестра и сказала, что им нужно, чтобы она заполнила еще несколько документов на стойке регистрации.
Пока Холли это делала, ее рука дрожала, пока она пыталась водить ручкой по бумаге. Алекс подошел к женщине сзади.
— Холли, мне очень жаль.
— Это не твоя вина, — сказала она, не глядя на него. — Моя. — Холли закончила с последней страницей и толкнула бумаги через стойку врачу-регистратору. Алекс взял ее за руку и нежно развернул к себе.
— Холли, ты не можешь винить себя. Если кто-то и виноват, то только я. Я позволил начать эту игру, хотя Уиллу всего пятнадцать…
— Он хотел играть. Ты не мог остановить его.
— Я мог бы вытащить его до последней серии.
— Зачем? Ты — ясновидящий? Ты думал о том, что тот парень собирался ударить его после свистка?
— Конечно, нет, но я…
Холли пожала плечами и начала уходить.
— Я же сказала тебе, Алекс, что это моя вина.
— Холли, это безумие. Как ты можешь так думать?
— Потому что это так.
— Холли, послушай меня…
— Мне нужно вернуться к Уиллу.
— Холли, подожди. Прежде чем ты войдешь туда и начнешь говорить своему сыну, что это все твоя вина, а это не то, что сейчас ему нужно услышать, удели мне минуту и поговори со мной.
Холли остановилась и повернулась к нему.
— Хорошо, — сказала она, ее голос не выражал никаких эмоций. Они находились в уединенном уголке зала ожидания и Холли села на другой пластиковый стул. — Что ты хочешь мне сказать? — спросила женщина.
На мгновение Алекс уставился на нее, а затем опустился на стул рядом.
— Скажи мне, почему это твоя вина.
Все в Холли было напряжено, тягостно и возбуждено.
— Потому что я отпустила свою защиту. — Она впервые встретилась с мужчиной глазами и сосредоточилась на нем. — Сидя сегодня на трибуне, я поняла, что люблю тебя. И чувствовала себя счастливой. Очень счастливой, как чувствует себя ребенок, без каких-то условностей. Как будто все было красиво, замечательно и безопасно. — Холли глубоко вздохнула и сжала руки на коленях. — А потом посмотри, что случилось.
Алекс наклонился к ней.
— Думаешь, что Уилл потерял сознание потому, что ты поняла то, что любишь меня? Потому что позволила себе чувствовать себя счастливой в течение двух секунд?
— Да! — страстно сказала она. — Вот, что происходит, когда ты даешь себе волю Первый раз я забеременела и родители выгнали меня из дома. Во второй раз я напилась и в похмелье позволила нашему дому сгореть. А теперь вот.
Алекс смотрел на нее так, как будто она говорила на иностранном языке. Неожиданно Холли показалось очень важным заставить его понять.
— Это как сделка, которую я заключила много лет назад, — сказала она и, хотя Холли этого не понимала, ее голос звучал намного выше обычного, как у молодой девушки. — У меня может быть Уилл, я могу удержать его в безопасности, но только если я… если я… ты видишь, если я в порядке, ничего плохого не случится. Если я не буду стараться быть счастливой, Уилл будет счастлив. А потом я нарушила сделку. Я думала о себе. Я влюбилась в тебя и… о, Боже, Уилл!
Алекс нежно взял ее лицо в свои руки.
— Холли, это безумие. Если ты прислушаешься к себе, ты это поймешь. Ты говоришь как испуганная маленькая девочка, а не взрослая женщина. Ты…
Неожиданно мужчина остановился.
— Я понимаю сейчас, — сказал он, в основном, себе. — Я, наконец-то, понял.
Лицо Холли снова было влажным от слез и она провела рукой по глазам.
— Ты понял, да? Что именно?
Алекс сидел и смотрел на нее.
— Когда ты забеременела. Ты была молода и напугана… еще ребенок, на самом деле. Твои собственные родители стыдились тебя. Ты больше не была их идеальной маленькой девочкой. Ты больше не была идеальной девушкой Брайана. Ребенок, которого ты не просила, забрал все остальное. И ты встала на его сторону и сражалась за него против всего мира.
Мужчина вздохнул.
— Это одна из тысяч причин, по которым я люблю тебя, кстати. Ты родила Уилла, заботилась о нем и создала сыну жизнь без чьей-либо помощи. Тем не менее, потеря твоей старой жизни причиняла тебе боль. Ты — человек. Но ты не могла винить Уилла, да?
У Холли почему-то свело желудок.
— Конечно, я не могла! Винить Уилла? Он лучшее, что случалось со мной!
Алекс кивнул.
— Я знаю. Я знаю, что это так. Ты не могла винить Уилла, поэтому обвиняла себя. Ты все еще это делаешь. Вот почему тебе нельзя быть счастливой. Ты все еще винишь себя, даже за то, что не можешь контролировать.
Холли вдохнула через нос.
— Это безумие, — сказала она.
— Я знаю. Но это, правда. Сделка, о которой ты говорила. Ты наказываешь себя за ошибку, когда тебе было восемнадцать. Ошибка, из-за которой появился Уилл, которого ты любишь больше всего на свете. Но ты все равно виновата в безответственности, в том, что отпустила свою защиту. Ты думаешь, что, если сделаешь так снова, что-то заберут еще. Как Уилла. Особенно Уилла. Поэтому не можешь позволить себе быть счастливой.
Холли качала головой.
