По выражению лиц скоморохов Василий понял, что смысл его вдохновенной речи до них вряд ли дошел — скорее, они воспринимали ее как монолог из какой-то возвышенной трагедии. Однако в пространные объяснения детектив вдаваться не стал.
Майор ловко спустился с крыши баньки на грешную землю.
— Молодец, Васятка, — ласково пробасил он, потрепав мальчонку по непослушным вихрам. — Это ты хорошо придумал сюда перебраться. И мост, как на ладони, и село видать, и дорога между ними. А оставаться на сеновале, конечно, было рискованно.
— А не пора ли перекусить? — деловито осведомился Васятка.
— Да-да конечно, — охотно согласился майор, — хватит об искусстве, пора и о животе подумать.
Уже сидя за крохотным столиком и со смаком уплетая деревенское сало с чесночком, майор все же вернулся к теме «военного искусства»:
— Васятка, ты мне так и не рассказал поподробней о том, что ты в селе интересного видел?
— Инте… какого? — нахмурил лоб Васятка. — Странного-то точно видел немало.
— Ну и? — нетерпеливо спросил майор.
Васятка отпил чаю из жестяной кружки и задумчиво уставился в окно.
— Эти люди из вашей страны, — наконец произнес он.
— С чего это ты взял? — несколько удивился майор.
— У них говор такой же, как у вас.
— А, понятно, — кивнул майор. — Ну, этому-то я не удивлен. Этих наемников Каширский в наших краях набирал.
Майор откусил знатный кус сала с черным хлебом и ухмыльнулся:
— Вот потому-то и я здесь. Как говорится — клин клином надо вышибать.
— Оружие у них странное, — озабоченно сказал Васятка.
— Ничего, — радостно осклабился майор, — у меня такого странного оружия — полный рюкзак. И мне уже доводилось эту шелупонь гонять в Придурильщине. Это в наших краях место такое. Ох и неспокойное!
— Но у них в повозках еще и чародейские всякие гадости. Эти повозки они строго охраняют.
— Откуда ты знаешь? — приподнял бровь майор.
— Да двое из ихних, хлебнув самогона, бахвалились, а я подслушал.
— Гм, чародейства, говоришь? — насупился майор. — Ох уж надоела мне вся эта магия. Но задницу-то мы им все равно надерем. О, пардон, я хотел сказать — уши.
— Да ладно, — улыбнулся Васятка, — я ж не маленький.
Едва предночная мгла опустилась на улочки Новой Мангазеи, Дубов со скоморохами снарядились в путь. Перед отправкой детектив еще раз вынул компас, но теперь стрелка, к некоторому его удивлению, показывала уже не на юго-запад, а по направлению, близкому к восточному. «Значит, монетки переехали», подумал детектив, а вслух сказал:
— Ну, бог нам в помощь!
Неукоснительно следовать указаниям стрелки в густо застроенном районе города было невозможно, и «юным следопытам» приходилось выдерживать направление лишь очень приблизительно. Вскоре чудо-компас вывел их на окраину Мангазеи, а пройдя по почти деревенской улочке, Василий и его спутники оказались на старом кладбище. Глядя на мрачные надгробия, Антип машинально перекрестился, а Мисаил что-то забормотал — не то молитву, не то монолог из какой-то пьесы.
Василий не очень-то разбирался в кладбищах, но если бы рядом с ним оказалась баронесса Хелен фон Ачкасофф, то она сходу определила бы, что в Новой Мангазее — городе, в котором смешались стили и традиции разных народов, верований и эпох — и некрополь представлял собой нечто многостилевое, или, выражаясь научным языком, эклектическое. Тут живописно чередовались и заросшие травой неряшливые холмики с покосившимися деревянными крестами, и монументальные статуи, и солидные каменные гробницы. Однако Василий обращал внимание на все эти сооружения лишь постольку, поскольку они препятствовали ему продвигаться в направлении, указанном стрелкой.
Однако с огибанием каждого очередного препятствия колебания стрелки становились все заметнее — это говорило о том, что цель близка. И когда Дубов со спутниками подошли к мрачного вида часовне, стрелка резко напряглась, будто охотничий пес, почуявший дичь. Василий обошел вокруг часовни, но стрелка упорно указывала внутрь этого сооружения.
— Здесь, — кратко сказал Дубов. — Нет, туда, конечно, не полезем, но теперь я точно знаю, где это находится.
Скоморохи по-прежнему не очень понимали смысл поисков, но кладоискательская лихорадка, похоже, захватила и их.
— Можно и внутрь, — вдруг предложил Антип, пытаясь разглядеть заржавевший замок на дверях, ведущих в усыпальницу.
— Да, почему бы и нет? — С этими словами Мисаил зажег огнивом свечку и поднес ее поближе к замку.
— Ломать дверь? Никогда! — решительно заявил Василий. — Во-первых, аморально тревожить покой мертвых, а во-вторых, мы можем спугнуть крупную щуку…
— Ерунда, — перебил Антип, доставая из сумы какой-то хитрый инструмент. — Откроем и закроем так, что никто не заметит! Черт, да его, кажется, уже сто лет не отпирали…
