— Абсолютно бесполезное создание, — сказал Яван, обращаясь к Хелье. — Места занимает много, лает зычно, но трус трусом. Боится всех. На задний двор выходит только потому, что там забор высокий, а то бы боялся прохожих и дома бы сидел.
— Я, пожалуй, пойду с ним поиграю, — сказала Любава, вставая. — Калигула его зовут, да? Пойдем, Калигула.
Калигула завилял хвостом и бросился к двери. Остановился, оглянулся на Любаву и посмотрел заискивающе ей в глаза. Любава улыбнулась и погладила пса.
Задний двор действительно огорожен был высоким забором, обособлен от улицы, самодостаточен. В углу торчал артезианский колодец, оснащенный чудом новгородской техники — лебедкой с ржавым держалом. Главный предмет новгородской нелюбви — проклятые ковши — служили примером для подражания, и среди всех сословий города всегда считалось хорошим тоном иметь или делать что-то «как в Киеве» — а этим летом Новгород захлестнула волна киевской моды, и все состоятельные молодые люди щеголяли в киевских сленгкаппах и при этом подделки легко отличались от аутентичных фасонов людьми знающими. И вот — лебедка над колодцем.
Пес Калигула стал радостно носиться по двору, время от времени подбегая к присевшей на шаткий дворовый скаммель Любаве и обнюхивая ее колени. Из дома доносились голоса — запальчивый тенор Хелье и густой баритон Явана. Мужчины спорили, время от времени повышая голос и пересыпая доводы отвратительными ругательствами. Любава, за последние полгода слышавшая очень много ругательств и уставшая от них, не вслушивалась в смысл перепалки.
— Листья шуршащие! Ты хочешь сказать, что поступил на службу только для того, чтобы разузнать, где лежит эта хорлова карта?! — возмущался Хелье. — Да это не просто, хорла, легкомыслие, ети твои котелушки, это — наглость, граничащая с предательством.
— Не смей, хорла, меня учить! — огрызался Яван. — На себя посмотри, утешитель женщин, хорла! Ети рот с твоими нравоучениями! Добронеге он служил, служитель, хорла!
— Дурак! Я тебя ни о чем не прошу, хорла!
В перепалке сделалась пауза.
— Между прочим, Рагнвальд искал случая помириться с князем, судя по всему, — сообщил Яван.
— Да?…
— Обоз. Лихие люди напали на обоз, везущий десятину из Дроздова Поля. В Новгород. И если тот, кто их разогнал, был не ты… а?
— Не я.
— Значит, Рагнвальд. Нашел случай оказать услугу.
Любава встала, прошлась по двору, подобрала обломок коряги и помахала им в воздухе. Калигула заинтересовался и подскочил к ней. Любава замахнулась и метнула корягу к противоположному забору. Калигула рванулся, стрелой пролетел двор, подобрал палку, принес обратно, и долго не хотел ее отдавать. Мужчины в доме перестали кричать и заговорили тихо. Несколько раз Любава слышала свое имя. Ей стало интересно, и она вернулась в дом. Калигула последовал за ней.
— Он может узнать Любаву, — сказал Яван.
— Я оставлю ее у тебя. Пусть подождет.
— Я не буду здесь ждать, — сказала Любава. — Я пойду с тобой. В крайнем случае можно отрезать косу.
Возникла недоуменная пауза.
— Зачем косу-то отрезать? — спросил Хелье.
— А болярыня-то с характером, — заметил Яван.
Любава вдруг подмигнула ему. Неожиданно Яван, как ранее Хелье, отвел глаза. Хелье скривил губы.
— Ладно, — сказал Яван, поворачиваясь к Хелье. — Что ты рассчитываешь от него узнать?
Помолчав, Хелье спросил на всякий случай:
— От кого?
— От Гриба.
— Его Гриб зовут?
— Да.
— Вроде подберезовик?
— Нет, это не киевское слово.
— А как в Новгороде грибы называются?
— Паддехаты.
— Вроде датских, на которых жабы сидят, а мухи дохнут?
— Да, но в Новгороде так вообще все грибы называются. Кстати, датский паддехат я недавно здесь видел.
— Странно. Стало быть, Гриб на местном наречии значит?…
— Стервятник.
— Ясно.
Еще помолчав, Хелье сказал:
— От Гриба узнать я рассчитываю многое.
— Например? Может, я знаю, — объяснил Яван. — Может, тебе вовсе не надо идти к Грибу.
Хелье оглянулся на Любаву.
— Например, кто и в котором часу убил Рагнвальда.
— Ты хочешь сказать, что вовсе не ты его убил?
— С чего это мне?
— Шучу. Рагнвальда по всей вероятности убил Детин.
— Нет, — сказала Любава.
— Нет, — подтвердил Хелье. — Я уже думал. Детин не стал бы никого посылать вместо себя. А если бы Детин сам сунулся к Рагнвальду, результаты были бы иными. Человек, убивший Рагнвальда, был подослан. Выполнял чье-то поручение.
— Откуда ты знаешь? — спросил Яван.
— Осмотрел место.
— И что же?… По-моему, ты что-то такое придумал… не то. Подосланный, действующий по плану, не будет убивать прямо на Улице Толстых Прях, у всех на виду. Что-то не так.
— Поэтому Рагнвальда убили не на Улице Толстых Прях.
— Не понял.
— Вот сейчас я смотрю на тебя, — сказал Хелье, — но совершенно точно знаю, что Любава провела рукой по волосам.
— Э… — сказала Любава.
— И что же? — спросил Яван.
— В Старой Роще учат видеть затылком, — объяснил Хелье. — Тот, кто убил Рагнвальда, хорошо это знал.
— А Рагнвальд учился в Старой Роще?
