В одном из увеселительных заграждений демонстрировалось искусство кулачного боя. Гвоздем программы состоял огромного роста и небывало мощного телосложения псковитянин, учившийся в свое время искусству своему у греков. Еще несколько бойцов, тоже кряжистых, показывали публике разное — пробивали насквозь доски, упражнялись друг с другом. Наличествовал хозяин представления, предшественник будущих импресарио, зычным голосом зазывающий публику. Одним из самых эффектных номеров было предложение любому желающему испытать свои силы, сразившись с любым из его воспитанников. Желающий делал ставку — в пропорции один к десяти! Любому поставившему гривну обещалось в случае победы десять гривен. Только что проигравший бой понурый крепкий варанг покидал поле. Гвоздь программы вышел в центр заграждения, голый до пояса, поигрывая огромными мускулами, и надменно оглядел толпу.
— Кто желает? Кто желает? — скандировал импресарио. — Одна гривна против десяти! Кувалда — лучший кулачный боец в мире! Победить его равносильно присвоению тебе звания лучшего! Кто желает?
— Гривна против пятнадцати, — сказал Дир, перегибаясь через загородку.
Чья-то рука легла ему на плечо.
— Не дразни их, — сказал Гостемил. — Люди заняты делом. Деньги зарабатывают.
— А мне-то что, — возразил Дир. — Предлагают, и я тоже предлагаю.
— Зачем?
Дир помялся.
— Нужны деньги. У тебя нет ли четырнадцати гривен?
— С собою нет.
— А дома?
— Не знаю. Может и есть. К вечеру точно будут.
— К вечеру мне не нужно. Мне нужно сейчас.
— Зачем? — спросил Гостемил удивленно.
— Нужно. Так что же! — крикнул Дир. — Гривна против пятнадцати! Кувалда, говоришь? Вот с Кувалдой и буду драться! Пятнадцать гривен!
— Он тебе башку твою дурную снесет, — спокойно сказал Гостемил.
— Отстань.
— Как ты сказал? — импресарио приблизился к ним. — Пятнадцать?
— Именно. За десять я с ним не буду кулачиться. А за пятнадцать — почему бы и нет. Вот гривна.
Импресарио оглядел Дира и усмехнулся.
— Правила знаешь?
— Какие?
— Действовать можно только кулаками. Не хватать, не наваливаться телом, не обнимать, ногами не бить.
— Это старинные правила.
— Самые лучшие.
— Согласен, — сказал Дир.
— Дир, не дури, — предупредил Гостемил.
— Я и не дурю.
Гостемил вздохнул и, подумав, что дальнейшие попытки убедить дурака бессмысленны и утомительны, замолчал и стал наблюдать за действом.
Дир перелез заграждение и вышел к центру. Кувалда был чуть выше его, но шире туловищем. Дир и не знал, что такие широкие люди бывают, топчут землю. Псковитянин Кувалда, надо же.
— До первого падения, — добавил импресарио. — Ниже пояса не бить.
Дир кивнул.
Кувалда поглядел на него, улыбаясь.
— Я тебя не очень сильно, — сказал он медленно. Возможно, ему было трудно выговаривать слова. Может, у него язык тоже сделан был из неестественно больших мускулов.
Бойцы встали в позицию. Богатырское телосложение Дира и рост его как-то потускнели слегка на фоне Кувалды. Люди вокруг восторженно загудели.
Скинув сленгкаппу, Дир бросил ее через заграждение в направлении Гостемила. Гостемил сделал вид, что ничего не заметил, и сленгкаппа упала на землю.
— Ну ты чего? — возмутился Дир.
— А?
— Почему не поймал сленгкаппу?
— Ты меня, кажется, с Годриком перепутал, — сказал Гостемил.
— На равных, на равных, — пробурчал Дир, вспоминая давешний разговор с Хелье, и встал в позицию.
Кувалда спокойно ждал. Дир понял, что противник не собирается нападать первым. Тогда он чуть присел, мотнул головой, подскочил к противнику и нанес первый удар. Кувалда закрылся одной рукой, запястье пришлось на запястье, и кулак Дира не достал до головы супостата. Кувалда улыбнулся. Дир ударил его в живот и снова наткнулся на защиту.
Да, умелый парень, подумал Дир. И силища какая. Такие удары должны доходить до цели, прикрывайся, не прикрывайся. А тут нет. Сейчас мне придется туго. Жалко нельзя действовать ногами. Очень жалко.
