Рыдания до сих пор сотрясают меня, но теперь я точно знаю, что буду делать. Я по-прежнему маленькая и слабая. В этом ничего не изменилось. Но он сломал меня. Морально и физически изувечил… и тем самым Боа нажил себе врага, который уничтожит его. Во что бы то ни стало.
Следующий день был отвратительным. Могу сказать, что он куда хуже, чем предыдущий. Ведь именно сегодня я проснулась грязной, поруганной и сломленной. Пришла в себя в ванной, голова отказывается верить в то, что произошло, ноги не слушаются, всё тело холодное, словно умерло вчера и не надеялось очнуться сегодня.
Еле как возвращаюсь в комнату и первое, что вижу — это кровь. Моя кровь, которая стекала по ногам, когда я плелась в ванную. Перевожу взгляд на кровать… сожгу её. Сегодня же. Иду к шкафу, особо не понимая, что буду делать, как буду существовать. Одеваюсь на автомате, а в голове вертится только одна мысль: "Дядя должен приехать, он обещал". Мне слабо верится, что он поможет мне, но крошечная надежда всё же есть.
Но даже если дядя что-то предпримет… никто не в силах изменить того, что уже произошло.
Стоит мне только собрать волосы в хвост, как до моего слуха доносится тихий стук в дверь. Я уверена, что это не Боа, чудовище не будет стучать. Немного подвисаю, смотря на руки, которые начинают дрожать, и хриплым голосом говорю:
— Войдите.
Дверь открывается, и я наблюдаю за Лукасом, который входит внутрь, но не смотрит на меня, его взгляд всецело направлен на кровать. Лицо молодого человека выражает отвращение и печаль. Нет. Не смотри туда. Мне стыдно. Я чувствую себя грязной и сломанной. Отвернись! Не смотри! Лукас не слышит мой безмолвный крик, и поэтому мне приходится с ним заговорить. Сглатываю не уходящий ком в горле и произношу:
— Лукас. — спустя секунду он переводит взгляд на меня, и я четко читаю в его глазах сожаление. Но этот взгляд делает только хуже. Не жалей меня! Я сама виновата во всем, что произошло, это я не смогла дать отпор и постоять за себя. Опять оказалась слабой. Слезы вот-вот прольются, а я этого не хочу. Не буду плакать, по крайней мере этого больше никто не увидит. — Что ты хотел?
Примерно минуту он молчит и просто смотрит на меня. Даже не догадываюсь, о чем он сейчас думает, но хочу провалиться сквозь землю.
— Я должен сопроводить Вас… к доктору. — в итоге произносит он.
Да куда угодно, лишь бы уйти отсюда.
Молча прохожу мимо Лукаса и покидаю ненавистную комнату. По-прежнему молча выходим из дома и направляемся в сторону больницы.
Очень странно идти по улице. Солнце светит, но оно больше никогда не будет светить так, как раньше, люди смотрят на меня, некоторые улыбаются и кивают в знак приветствия, другие машут рукой, но я не отвечаю им. Кажется, что каждый взгляд и даже жест выдают их знание о произошедшем. Улыбки не кажутся искренними. Ощущаю себя бесконечно одинокой и преданной всеми. У меня внутри зреет бредовая мысль о том, что весь город в сговоре против меня. Они все за Боа и его идеи. Людям просто плевать, что происходит за закрытыми дверями. И я уверена, что если попытаюсь найти поддержку в ком-то из них, это будет ужасной ошибкой. Никому нельзя верить.
Доходим до больницы, это большое трехэтажное здание, которое расположено недалеко от "моего нового дома", который я ненавижу всем сердцем. Проходим внутрь и движемся мимо идентичных белых дверей и людей в серых и белых халатах, поднимаемся на второй этаж и останавливаемся у четвертой двери справа. Лукас приоткрывает её передо мной и говорит:
— Я подожду здесь. — не сомневаюсь.
Вхожу в палату и вижу женщину примерно пятидесяти лет. Она облачена в белоснежный халат, её светлые волосы с проседью собраны в высокий пучок, в данный момент она натягивает перчатки и оборачивается ко мне.
— Полагаю, ты Амели? — высокомерно спрашивает врач.
— Да. — бросаю взгляд на кресло, на которое скорее всего я должна буду залезть, и говорю — Полагаю, вы гинеколог.
— Всё верно. — натянув перчатки говорит доктор. — Снимай штаны и забирайся.
— Нет! — тут же вырывается из меня. Несмотря на хриплый посаженный голос, слово прозвучало громко и ясно.
— Что прости? — недоуменно переспрашивает женщина.
— Я сказала нет. — чувствую, как паника невидимой веревкой обвивается вокруг горла. — Я не полезу сегодня на кресло.
— Но ты должна. — с нажимом говорит врач.
— Я никому ничего не должна.
Женщина закатывает глаза и с усталостью говорит:
— Послушай меня, Боа хочет, чтобы именно я осмотрела тебя и именно сегодня. Если ты не захочешь сделать это по доброй воле, то тебе просто вколют успокоительное, и я буду осматривать тебя во сне. Или же ты можешь сделать это по своей воле и…
