– Поговаривали как-то, м-да, люди, умудрённые жизненным опытом, – начал он слегка издалека, и очень серьёзным тоном. – Да-а… Поговаривали они о вкусовых предпочтениях лошадей, у коих характер скверный. Так вот, из-за жизни нервной, с риском военным связанной, любят лошадки расслабиться. Угу! Почитай, как люди прямо, – сделал он заявление, больше похожее на застольную байку или шутку.
– Интересно, а где же вы слышали такое? – не удержался Ефим от сарказма, так как почти догадался куда клонит Сивый. – Сдаётся мне, что шутку злую над вами учинили, рассказчики-то…
– Да не! – отмахнулся ватажник, состряпав выражение отрицания самой такой мысли. – Умудрённые же люди-то рассказ вели, – парировал он. – Авторитетные сидельц… – Сивый осёкся и дёрнул рукой, желая прикрыть рот, но быстро поправился. – Сидели мы, как-то, э-ээ, в харчевне одной, за жизнь разговоры разговаривали. Ну вот, Ефим, ну не перебивайте же, – эмоционально попросил он старого солдата.
Дед Ефим внял его просьбе и организовал всем ещё по порции игристого, что было воспринято с радостью. Да и слушать продолжение гораздо интереснее, когда есть чем поддержать настроение.
– Продолжай, мил человек, продолжай, – подбодрил Ефим Сивого, похлопав по плечу. – Не стану боле отвлекать-то, да от задушевного-то.
– Н-да, так вот, – ватажник глянул на солдата с одновременным кивком благодарности. – Промелькнуло тогда популярное средство для снятия стресса лошадиного… Э-ээ… Конного… – он понял, что не очень ясно выразился и попытался поправиться.
Претерпев неудачу в своём рвении ясного изложения, Сивый махнул рукой.
– Ну, вы поняли, – высказал он и глянул выжидаючи на господ и Барри.
– Поняли, всё мы поняли, – подыграла ему Элеонора, едва сдерживая порыв смеха.
– И надо-то, всего-то-навсего, хлебушек смочить напитком благородным! – огорошил всех Остапий. – Да и угостить коника! Чево я и исполнил со всем старанием, прежде чем войти в конюший вагон, да и к стойлу Братанскому приблизиться… Э значится… – перешёл он к изложению деталей сложнейшей операции.
– И-и-и? – хором отреагировали благодарные слушатели.
– И нет там никого! – Сивый создал выражение изумления. – Я и прошёл в стойло-то, – пояснил он свои дальнейшие действия. – А вот когда взялся за вещи-то, ну… Нашего благодетеля, господина-то, Феликса, то по-первости очень ошибся с выбором поклажи, – Остапий расстроено пожал плечами. – Схватил я странный свёрток, а интересно же, что тама. Взял, да и сунул руку-то! Как вдруг! – он продемонстрировал красную ладонь. – Ошпарило меня дюже сильно книжицей странной, со знаками замысловатыми на кожаном окладе с застёжкою. И как я только с испуга отшатнулся, то… – ватажник сыграл лютую досаду красочной пантомимой. – То ноженьки мои вверх взлетели и опору-то потеряли. Дыхание злое я услышал, и что-то меня трясонуло, впридачу-то… – он остановился в повествовании и уставился в пол, вспоминая нелицеприятные детали.
Друзья уже откровенно заулыбались, а Элеонора плотно прикрыла рот ладонью, будучи не в силах унять приступ хохота.
– А дальше? Дальше то, что? – выдавила из себя вопрос молодая княгиня.
– Повезло мне, – созрел с продолжением Сивый. – Не подвели рассказчики авторитетные! – состряпал он наставительное выражение персонально для Ефима, не верящего и сомнение высказавшего в самом начале рассказа.
– Ну-у-у? – поддержал повествующего Ефим.
– Ну, я ж сразу, так мол и так, – Остапий не заставил всех ждать. – Мне револьверы спонадобились, дабы задачу выполнить, что его хозяин поставил давеча, – продолжил ватажник. – Я сразу был поставлен на место, да и вынюхан весь, пока конь не обнаружил хлебушек. А уж опосля-то, мы с ним выпили, закусили, чем светлый послал. Он мне объяснил где револьверы схоронены и отпустил, – завершил Сивый краткий рассказ.
Слушатели переглянулись, показывая всем своим видом некоторые сомнения.
– И всё? Вот так запросто Братан оружие тебе отдал? – переспросила Элеонора.
– Ну, не совсем просто, – снизошёл до подробностей Сивый. – Поспрашал меня малость. Предупредил копытом, что если вру, то… – он сложил правую руку в кулак и ударил им по левой ладони. – Смятку организует. Потом он просился со мной, чтобы сыскать своего хозяина… Да-а… Я ж ему объяснил, что нет его по причине отсутствия неясного… В общем, так как-то, – закончил Остапий и показал своим видом, что это была последняя информация.
Друзья отнеслись с пониманием к его истории и не стали пытать относительно более точных подробностей. Да и оружие есть теперь.
– Хорошо, что вы, господин Остапий, офицерскую накидку не надели, – подметила Элеонора важную деталь. – И в пиджаке были, том, что Феликс вам для праздника выделил. А не то… Ну, да ладно, – она отмахнулась. – А сейчас что делать-то будете? – перешла она на деловой тон.
– Да, господа, – Ефим глянул на обоих ватажников. – Поручение общее, оно, конечно, важное! Однако, и господина Феликса отыскать надобно. Неровён час, как попал в беду окаянную, господин-то наш? – выдал старый вояка обоснованное опасение.
