– Интересно всё-таки, что у него такое с эльфами связано? – шёпотом спросила Вита.
– Не знаю, но… Мне кажется, мало кто из оборотней знает наш язык, – также негромко ответила я. – Наверное, это что-то значит?
– Ну да, скорее всего. Как ты? – ещё тише выдохнула она, имея в виду, наверное, ту вспышку возле летательного аппарата. Бросила на меня тревожный взгляд, ободряюще сжала ладонь.
– Могло быть хуже. – Наверное, улыбка получилась не очень убедительной, но Веритэль оценила попытку, едва заметно кивнула и немного успокоилась. Были бы мы вдвоём, она, конечно, расспросила бы подробнее, но сейчас не стала. В конце концов, это личное, а Вита прекрасно знает, насколько я не люблю обсуждать подобное, тем более – в присутствии свидетелей, пусть даже они не понимают языка.
Да и знакомство с Жемчужиной сказывалось, и об этом подруга тоже знала. В первое время, пока я только настраиваюсь на новый мир и ищу с ним общий язык, очень сложно отвлекаться на что-то столь малое, как общение с ближним окружением. Я могу связно отвечать на вопросы и сознаю происходящее вокруг, но это требует немалых усилий. Поэтому я кажусь ужасно рассеянной, витающей в облаках, немного не в себе.
Жемчужина мне понравилась. В это верят даже не все эльфы, но я точно знаю, что у каждого мира есть своя душа, свой характер. Некоторые капризничают и неохотно принимают изменения, таких приходится очень долго уговаривать и тщательно контролировать, другие – равнодушно-любопытны, воспринимаются как сторонние наблюдатели.
А Жемчужина приняла меня с радостью и даже как будто с облегчением. Она хотела согреться, хотела, чтобы жизнь кипела, а не едва теплилась на её поверхности. Жаждала освободить океаны от нетающей ледовой корки, согреть долины и пустить по ним в путь реки. И я просто не могла не ответить ей взаимностью – дар не позволил бы. Несмотря на то, что понимала: чем раньше начнутся изменения и чем глубже они окажутся, тем очевидней станет моё влияние. И тем меньше шансов останется вернуться домой.
А впрочем… Может быть, именно этого и хотела Великая Мать? Без её воли дар не мог попасть в чужие руки, скорее, он бы просто угас. Сейчас же я здесь, среди оборотней, и даже ожидание, на которое вынудил их мой отец, очень кстати – если считать, что это воля Фа Эль.
И если подумать… Разве что-то изменится в моей жизни всерьёз, если оборотни узнают, что оказалось в их руках? Не думаю. Просто немного другое окружение. Да, они грубы и бесцеремонны, но даже я уже понимаю, что это не со зла и не из желания обидеть, это просто иная культура. Может быть, не всегда, и мне сложно поверить, что великий князь не собирался меня задеть, предлагая Подпалому женитьбу. Но в основном… их можно терпеть.
Да и не придётся терпеть столь уж многих. Когда Жемчужина расцветёт, а это случится очень быстро, волчий князь найдёт, куда отправить нежданный подарок судьбы, чтобы тот приносил наибольшую пользу. И будет какой-то другой мир, и небольшая группа тех, кого отправят заботиться обо мне. Наверное, даже получится договориться о праве выбора: чтобы отослали не первых попавшихся, а кого-то, чьё общество не станет меня тяготить.
И я смогу, например, выучить язык оборотней, прочитать их книги. Узнать историю, сравнить предания с нашими, понять, как именно они живут. Как без магии летают их корабли, что это за крылатое существо сидело на столе у здешнего правителя, что их сказки говорят о нас. Может, тогда я их пойму и окончательно перестану обращать внимание на грубость.
Впрочем, о быте и магии я наверняка сумею узнать здесь, пока живу на Жемчужине, и очень скоро. Вряд ли оборотни станут таиться в таких мелочах в своём собственном доме.
Вскоре «наш» коридор вильнул влился в более широкий, который мы услышали издалека. Отделанный светлым камнем, чистый и гулкий, он больше всего походил на оживлённую улицу, и здесь даже получалось забыть, что находишься под землёй: светильники горели ярко и свет давали очень естественный, живой.
Но это всё я отметила мельком, куда больше увлечённая встречными оборотнями. Почти сразу подобрала подходящие слова, чтобы описать отличие здешних обитателей от тех, кого мы встречали возле великого князя: они держались свободнее.
К счастью, ничего особенно впечатляющего звери себе не позволяли, но разница всё равно ощущались. Прохожие болтали, часто оживлённо жестикулировали. Кипела жизнь. Миродара постоянно окликали, приветствовали. Женщины обычно махали руками, мужчины – подходили хлопнуть по плечу и перекинуться парой слов. Но нас он больше никому не представлял; или это были не такие уж близкие знакомые, или не хотел тратить время.
