– Как тебя зовут? – спросила Маринка, жестом велев бомжихе опустить ногу. Та опустила и кое-как обмотала ступню бинтом, пропитанным кровью.
– Юля. Мы с ней лежали в одной палате.
– И она всё тебе рассказала?
– Да. Она – мне, я – ей.
Маринка задумалась. От волнения её уши стали пунцовыми. Женщина начала смотреть на них с любопытством.
– Тебе придётся снять с себя всё, включая повязку, – проговорила Маринка, приняв решение, – и как можно скорее, иначе кто-нибудь из моих соседей тебя увидит и милицию вызовет.
– А зачем раздеваться? – недоумённо спросила Юлька.
– Затем, что моя квартира – не туалет Курского вокзала, где, если на пол насрать, никто не заметит. Короче – ты раздеваешься догола, я все твои тряпки бросаю в мусоропровод, ты моешься с мылом, ты чистишь зубы, и мы с тобой говорим. Ты всё поняла?
– А что я потом надену?
– Не бойся, голая не уйдёшь.
Грустно засопев заложенным носом, Юлька стянула ботинок с левой ноги, после чего встала и развязала пояс пальто. Маринка, тем временем, поднялась на площадку, отперла дверь и вошла в квартиру. Пакет она отнесла на кухню, а цветы – в комнату, где поставила в вазу на пианино. Проследовав затем в ванную, она горько вздохнула. Там накануне всё было вымыто и отдраено пемалюксом. Вот закон подлости! Но что делать, раз уж такое произошло? Заткнув ванну пробкой, Маринка под максимальным напором пустила тёплую воду. Тут в коридоре вдруг зазвонил телефон. Да кто там ещё? С мокрыми руками Маринка бросилась к аппарату. Она включила громкую связь, чтоб делать два дела одновременно – снимать дублёнку и разговаривать.
– Да, я слушаю!
– Это я, – раздался голос Матвея, – ты где была? Я уж целый час названиваю!
– Пришлось задержаться. Слушай, я занята! Ты чего хотел?
– Прикол рассказать! На меня тут собака бросилась. Представляешь?
Рука у Маринки дёрнулась, сломав молнию на дублёнке.
– Собака? Где? Какая собака?
– Большая, рыжая! Прямо возле моей палатки! Хотела горло мне перегрызть. Я еле отбился! Точнее, Борька с Алёшкой меня отбили.
– Так они что, убили её?
– Да нет, не убили. Она от них убежала.
– Она тебя покусала?
– Да нет, рукав только разодрала. Хорошо, на мне два бушлата было! А то бы я не знал, что и делать. Вдруг она бешеная?
– Матвей! – вскричала Маринка, сняв, наконец, дублёнку и водрузив её на крючок, – ты можешь приехать?
– Куда? К тебе?
– Да, ко мне! Сейчас! Запоминай адрес…
Продиктовав Матвею свой адрес, Маринка предупредила:
– Но только я не одна.
– А с кем ты?
– С подругой.
Матвей вздохнул.
– Мне ужасно нужно, чтоб ты приехал! – заорала Маринка.
– Ну хорошо, я приеду.
– Возьми с собой что-нибудь! Например, отвёртку. Ты меня понял?
Чуть помолчав, Матвей сказал:
– Да.
И положил трубку. Маринка вышла за дверь. Абсолютно голая Юлька стояла около груды своей одежды, растерянно глядя вниз. Оттуда к ней нерешительно приближались женщина и мужчина с ошеломлёнными лицами. Это были молодожёны, жившие над Маринкой. Поздоровавшись с ними, Маринка грубо впихнула Юльку в свою квартиру, после чего взяла её тряпки и понесла их к мусоропроводу. Когда она проходила мимо молодожёнов, они шарахнулись от неё.
Вонючие тряпки и стоптанные ботинки пришлось спускать в два этапа: сперва пальто, затем – остальное. Заодно в мусоропровод устремились слёзы, хлынувшие из глаз. Хлынули они таким обильным потоком, что вскоре кончились. Но тоскливая злость осталась. Она терзала Маринку все эти годы. Все эти семнадцать лет. «Ну почему я?» – в миллионный раз за эти семнадцать лет шептала Маринка, медленно поднимаясь в квартиру, – «Что за проклятье? Чем я хуже других?»
Войдя, она сначала проверила, не исчезли ли из дублёнки деньги. Нет, деньги были на месте. Тогда Маринка сняла ботинки, заперла дверь и пошла смотреть, что делает Юлька. Юлька лежала в ванне, согнув худые, длинные ноги. Зубы она, судя по тому, что раковина была заплёвана пастой, уже успела почистить. Вода плескалась чуть выше её сосков.
– У тебя нет вшей? – спросила Маринка, слегка взъерошив ей волосы.
– Сейчас нет. Одно время были. Куда-то делись.
В голосе странницы прозвучало что-то вроде досады.
– Наверное, сдохли от вони, – предположила Маринка, и, взяв из шкафчика запасную щётку, также начала чистить зубы. Прежняя её щётка лежала на своём месте и была, кажется, хорошенько вымыта с мылом.
– Значит, она тебя к твоему Матвею приревновала? – раздалось сзади. Маринка вздрогнула. Сплюнув пасту, прополоскала рот. Повернулась. Громкая связь! Конечно! Она всё слышала.
– Не смогла я всё сказать Мальцеву, – продолжала Юлька, – мне его стало жалко. Он – человек хороший. И весьма умный. Но в данном случае – бесполезный.
– Кто такой Мальцев?
– Тот самый следователь, который твоего парня допрашивал.
– А ты что, его знаешь?
Юлька хихикнула.
– Ну, ещё бы! Мне ли его не знать! Он был близким другом моего шефа. Тогда он, правда, работал не в Генеральной, а в городской.
Маринкины уши снова стали краснеть.
– Так ты – из прокуратуры?
