– Ну, а во-вторых, – не заткнулась Юлька, – возможно, речь тут идёт о духовной ценности.
Вот уж эти слова Маринке понравились. Её уши начали остывать.
– О духовной ценности? – недоверчиво поглядел на неё Матвей, – что за вздор?
– Всего лишь предположение. А сухой остаток выглядит так. Маринка ей дорога, но она при этом лезть к ней не смеет. Или не хочет. Но теперь ситуация, как вы понимаете, изменилась.
От чая Юльке сделалось хорошо. На лбу у неё блестели капельки пота. Ничего не болело, кроме отбитой почки. Она болела почти всегда. За окном чирикали три синицы и воробей. Они бултыхались в рыхлом сугробе на подоконнике. Час назад Маринка высыпала туда плесневые хлебные крошки.
– Так надо выработать план действий, – сказал Матвей, – с чего мы начнём?
– Начнём мы с подсчёта денег, – сказала Юлька, – нам надо знать, сколько их у нас, чтоб не тратить лишнего, так как что-нибудь заработать до конца дела вряд ли удастся. Мы не должны разлучаться ни на одну секунду. В противном случае эта тварь сожрёт нас поодиночке. У меня – ноль. У тебя, Матвей?
– Чуть больше трёх тысяч.
Юлька перевела свой пытливый взгляд на Маринку.
– Двести рублей, – отозвалась та, – но я на них куплю водку.
– Ты что, спиваешься?
– Да.
Телефон в прихожей заиграл Баха. Определитель начал диктовать номер. Маринка вскочила было, но Юлька, велев ей сесть, подошла сама.
– Я слушаю вас, Сергей Афанасьевич.
– Доброе утро, Юленька. Как спала?
Судя по акустике, старший следователь стоял на какой-то лестнице. Доносились чьи-то шаги, чьи-то голоса. Вот гулко процокали по ступеням шпильки. И Юлька вдруг поняла, что это – ступени лестницы в главном корпусе Генеральной прокуратуры. Шесть лет назад звенели они, бывало, и под её каблучками. И захотелось Юльке завершить разговор как можно скорее.
– Я хорошо спала, Сергей Афанасьевич. Вы хотите что-то мне сообщить?
– Только то, что Бровкин хочет с тобой увидеться.
– Бровкин?
Юлька сперва и не поняла, о ком идёт речь. Но, услышав собственный голос, привычно произносящий эту фамилию, мигом вспомнила.
– А, Кирилл? Зачем я ему?
– Не знаю. И не желаю знать. Мы договорились, что я в дела твои не влезаю. Правильно?
– Да.
– Так ты его примешь?
– Но когда? Где?
– Да прямо сейчас. Там, где ты находишься. Он стоит у подъезда и ждёт, когда ты позволишь ему войти.
– Сергей Афанасьевич! – разозлилась Юлька, – что вы наделали? Я ведь предупреждала! Я ведь просила!
– Юля, я не имею к этому отношения. Он узнал, что ты объявилась, и захотел с тобой встретиться. Я всего лишь дал ему телефон. Минуту назад он позвонил с просьбой предупредить тебя, что сейчас он к тебе зайдёт. На его мобильнике недостаточно денег для звонка на городской номер с определителем.
– Хорошо, хорошо, – согласилась Юлька, поняв, что спорить бессмысленно. Если Бровкин решил войти – он войдёт. Да, возможно, оно и к лучшему. Положив звеневшую эхом лестницы трубку, Юлька бегом вернулась на кухню.
– Сейчас придёт мой бывший товарищ! Он придёт всё разнюхивать, так что просто сидите молча. Ясно? Ни слова! Он – очень хитрый.
– Так я могу его не впускать, – сказала Маринка.
– А он под дверью пролезет. Кроме того, я тоже хочу кое-что узнать. И я – не глупее.
Говоря это, Юлька приблизилась к ледяному окну. Бровкина она уже не увидела. Но увидела серебристый «Опель», стоявший перед подъездом. Среди всех машин во дворе только этот «Опель» не был заметён снегом, и снег, ложась на его капот, моментально таял. Заулюлюкал дверной звонок. Открыла Маринка.
– Здравствуйте, – сказал ей Кирилл, войдя и закрыв за собою дверь, – вы Марина?
– Да.
– Я – Кирилл.
Маринка, пожав плечами, прошла обратно на кухню. Гость, сняв пальто, проследовал за хозяйкой. При виде сидящей за столом Юльки его глаза округлились.
– Я это, я, – заверила его Юлька. Он улыбнулся. Годы его изменили к лучшему – угловатость лица исчезла, плечи расширились. Не иначе, он посещал тренажёрный зал. На нём была форма. Звёзд на погонах сидевшей Юльке не было видно, но когда Кирилл наклонился и приобнял её, после чего сел бок о бок с Матвеем, она разглядела их.
– Как дела, товарищ майор?
– Чёрт возьми, никак не могу привыкнуть, – сказал Кирилл, испуганно оглядевшись и рассмеявшись, – всё кажется, за моей спиной – какой-то майор, и это говорят с ним! Неделю назад повысили.
– Поздравляю.
Маринка за руку подняла Матвея со стула и утащила в комнату. Обе двери плотно закрыла. Кирилл и Юлька долго разглядывали друг друга. Но если Юлька смотрела лишь на лицо бывшего коллеги, то он ощупывал взглядом всю её, от костлявых голеней до седых волос на висках. Она улыбалась, видя его растерянность. Она точно знала, что он ей скажет. И не ошиблась.
– Неплохо вы сохранились, Юлия Александровна!
– Так ведь кости без мяса на свежем воздухе могут долго храниться, Кирилл Евгеньевич! А тем более – если их каждый день пропитывать водкой, хоть и палёной, как сейчас принято говорить.
Кирилл засмеялся, неловко хлопнул бывшую сослуживицу по колену.
– Ну, ты даёшь! Действительно, одни кости. Прямо супермодель! Подстричь бы тебя, накрасить, ногти наклеить…
