– Там где-то должен лежать официальный доклад. Найди его.
Селлитто продолжал копаться в папке. Наконец он разыскал нужный документ. На титульном листе была отпечатанная на машинке наклейка «Энтони К. Люпонте, помощник уполномоченного». Листы были заклеены выцветшим куском красной ленты, на которой значилось: «Секретно».
– Вскрыть? – спросил Селлитто.
На лице у Райма появилось свирепое выражение.
– Линк, может, мне подождать, пока у тебя наступит фаза хорошего настроения?
– Положи документ на вращающийся пюпитр. Пожалуйста и спасибо.
Селлитто вскрыл ленту и протянул бумаги Тому.
Помощник водрузил доклад на специальное приспособление, похожее на держатель для кулинарных книг, к которому была присоединена резиновая арматура, переворачивавшая страницы при малейшем прикосновении пальца Райма к сенсорному устройству. Он начал листать документ, стараясь сдержать нараставшее волнение.
– Люпонте? – спросила Амелия, подняв глаза от стола с материалами следствия.
Райм перевернул еще одну страницу.
– Вот.
Он читал абзац за абзацем стенограмму многословной дискуссии городского руководства.
«Ну же, ну, – думал он злобно, – переходите наконец к делу…»
И что он там найдет: то, что ответит на его вопросы, или то, что окончательно развеет его надежды?
– Что-то касающееся Часовщика? – спросила Амелия.
На данный момент никаких сведений о нем найти не удалось ни в Нью-Йорке, ни в Калифорнии, где Кэтрин Дэнс начала собственное расследование.
– Это не имеет к нему никакого отношения, – ответил Райм.
Амелия покачала головой:
– Тебе ведь потребовалось дело Люпонте для расследования преступлений Часовщика.
– Отнюдь. Ты сама сделала такой ни на чем не основанный вывод.
– Ну и чего оно в таком случае касается, какого из других твоих дел? – спросила Амелия и перевела взгляд на старые доски, на которых отмечался ход нескольких зашедших в тупик расследований.
– Не этих.
– А каких?
– Если ты меня не будешь перебивать, то скоро узнаешь.
Амелия разочарованно вздохнула.
Наконец Райм дошел до нужного раздела. Остановился, выглянул в окно на голые коричневые ветви деревьев Центрального парка. В душе его теплилась надежда, что в докладе найдет ответ на свои вопросы. Но Линкольн Райм прежде всего был ученым и не доверял нашептываниям своего сердца.
«Истина – единственная цель…»
И какую же истину откроют слова из лежавшего перед ним доклада?
Он вновь взглянул на пюпитр и быстро прочел нужный ему отрывок. Затем перечитал снова.
Мгновение спустя Райм обратился к Амелии со словами:
– Я хочу тебе кое-что прочитать.
– Хорошо. Я слушаю.
Райм коснулся правым пальцем сенсорного устройства, и страницы перелистались в обратном порядке.
– Вот, из самого начала документа. Слушаешь?
– Я ведь уже сказала.
– Отлично. «Данное судебное разбирательство осуществлялось в условиях строжайшей секретности. На процессе, проходившем с 18 июня по 29 июня 1974 г., несколько нью-йоркских полицейских были признаны виновными Большим жюри присяжных по обвинению в вымогательстве у владельцев магазинов и бизнесменов Манхэттена и Бруклина, а также в получении взяток за прекращение следствия по ряду уголовных дел. Дополнительно к упомянутому четверо полицейских признаны виновными в применении физического насилия к жертвам вымогательства. Упомянутые двенадцать сотрудников полиции являлись членами организации, получившей название «Клуб Шестнадцатой авеню». Это наименование стало символом самых отвратительных проявлений коррупции в полиции».
Райм почувствовал, что Амелия затаила дыхание. Он поднял глаза от отчета и обнаружил, что Амелия смотрит на страницы так, как дети смотрят на змею, которую они нашли на заднем дворе.
Райм продолжил чтение.
– «Не существует большего доверия, чем то, которое питают граждане Соединенных Штатов к сотрудникам правоохранительных органов, кому доверена защита законных интересов жителей страны. Полицейские из «Клуба Шестнадцатой авеню» своим поведением не только подорвали названное священное доверие и не только совершили ряд преступлений, которые призваны были предотвращать, но навлекли позор на своих мужественных товарищей, честно выполняющих свой долг перед страной и ее народом.
На основании всего выше сказанного я, мэр города Нью-Йорка, награждаю следующих офицеров, сотрудников полиции, медалью за мужество в знак признания их заслуг в том, что постыдным преступлениям был положен конец и виновные в них предстали перед судом: офицера патрульной службы Винсента Паццини, офицера патрульной службы Германа Сакса и детектива третьего класса Лоуренса Кёпеля».
– Что?! – прошептала Амелия.
Райм продолжал чтение:
