Винсент д’Агоста дважды перечитал письмо. Действительно, пару месяцев от Пендергаста не поступало никаких известий. Само по себе это не слишком удивительно: агент нередко пропадал подолгу. Но слово он держал всегда. Не явиться, пригласив заранее девушку, уж точно не в его характере.
– Столик был зарезервирован? – спросил лейтенант, возвращая письмо.
– Да. Причем в день отсылки письма. Пендергаст заказа не отменял.
Д’Агоста кивнул, уже не на шутку встревоженный.
– Я надеялась, хоть вам что-то известно. Мне как-то не по себе. Это на него не похоже.
– Я уже давно не разговаривал с Пендергастом, но уверен: его отсутствию есть объяснение, – сказал лейтенант и попытался ободряюще улыбнуться. – Наверное, он занят очередным сложным делом. Я проверю и немедленно с вами свяжусь.
– Ага, вот мой номер. – Она придвинула к себе блок бумаги для заметок, черкнула быстренько ряд цифр.
– Я вам позвоню, мисс Свенсон.
– Спасибо. Зовите меня Кори.
– Отлично, Кори, – проговорил лейтенант задумчиво.
Чем больше он размышлял над исчезновением Пендергаста, тем непонятнее оно казалось. Погруженный в раздумья лейтенант и не заметил, как девушка подхватила сумку и направилась к дверям.
Хай-стрит проходила через центр деревни, за площадью чуть сворачивала на восток и дальше превращалась в дорогу, теряющуюся среди заросших травой холмов у озера Лох-Ланарк. Все дома и магазины в деревне были выстроены из камня серо-глинистого цвета, на крутых высоких кровлях тускло поблескивал шиферный сланец. Из свежевыкрашенных цветочных ящиков на окнах выглядывали нарциссы и первоцвет. Колокола на приземистой колокольне Уи-Кирк сонно прозвонили десять утра. Даже на раздраженный взгляд старшего инспектора Балфура, картина невероятно живописная.
Инспектор быстро шел по улице. У деревенского паба «Старая колючка» стояло с десяток машин. По местным меркам почти транспортный затор – сезон-то уже прошел, отпускники и туристы давно разъехались. Балфур шагнул за порог, кивком приветствовал Филиппа, хозяина паба, ступил в дверь у телефонной будки и поднялся по скрипучей деревянной лестнице в зал – самое большое место собраний на двадцать миль вокруг. Теперь оно заполнилось целиком. Мужчины и женщины – свидетели и просто любопытствующие – сидели на длинных скамьях лицом к дальней стене и большому дубовому столу перед нею. За столом восседал местный коронер, доктор Айнсли, одетый в черное. Иссохшее его лицо бороздили глубокие морщины, выдававшие постоянное недовольство их носителя мирозданием и делами, происходящими в этом мироздании. Рядом за столом гораздо меньших размеров сидел Джадсон Эстерхази.
Айнсли чуть шевельнул подбородком – заметил инспектора, усевшегося на скамью. Осмотревшись, он прокашлялся и начал:
– Данный коронерский суд собран, дабы прояснить и оценить обстоятельства исчезновения и возможной смерти мистера Алоизия Ка-Эл Пендергаста. Возможной – поскольку тело не было найдено. Единственный свидетель гибели мистера Пендергаста – тот, кто, возможно, и стал причиной гибели, его зять Джадсон Эстерхази.
Угрюмый оскал коронера так натянул иссохшую кожу, что казалось, еще немного – и она полопается и обсыплется лоскутами.
