С яростным воплем я швырнула телефон на диван. Почему Дилан все время выключает свой телефон? Когда я наконец свяжусь с ним? Но по крайней мере этот звонок означает, что он жив, он где-то действует. И он не совсем забыл про меня.
В следующую субботу «Баркли» оказался битком забит, такого столпотворения я еще не видывала. Норланд и Хелена трудились каждый на своем посту, но Фица видно не было. Кэдди находилась на боевом посту: когда я входила в гримерную, она уже флиртовала в зале с кем-то из своих постоянных клиентов.
Народу в зале было выше крыши: мальчишники, дружные мужские компании в баре и у сцены. Уже были заказаны приватные танцы в Голубой гостиной, мест недоставало даже в ВИП-кабинетах. Дилану, Никсу и Грэю хватало работы: кое-кто в толпе начинал себя плохо вести — и ребята помогали охранникам выводить пьяных хулиганов.
Атмосфера в клубе ощутимо изменилась. Мне бы следовало заметить это, увидеть в этом предостережение. Что-то подобное имело место в одно из первых моих выступлений — тогда Кэдди отвела меня прочь от группы мужчин, загрузившихся шампанским и водкой:
— Нет, дорогуша. Не стоит.
— Почему?
— Они говорят о делах.
— Как ты узнала?
— Скоро и ты научишься. Они сами позовут девушек, когда закончат. Если я в тот момент буду занята, смотри, держись с ними поосторожнее.
— В каком смысле?
Кэдди тяжело вздохнула и выдала один из своих афоризмов:
— Здесь в клубе многие мужчины считают себя хищниками. На самом деле большинство не опасно. Однако полезно научиться опознавать тех, кто действительно опасен.
И я постаралась держаться подальше от этой компании, предоставила их в распоряжение тех более опытных девиц, которые наблюдали за клиентами, соблюдая дистанцию и ожидая окончания деловой беседы. Мне и так клиентов хватало.
И вот сейчас в клубе снова запахло угрозой.
К половине третьего оживление угасло. Буйных либо выставили за дверь, либо у них иссякли средства и они ушли сами. Остались постоянные клиенты да усталые с виду бизнесмены. Я завершала медленный танец. Вымоталась я здорово, времени не хватало даже воды попить между выступлениями, к тому же подкрадывалась головная боль. Во время последнего танца я заприметила в отдельном кабинете двоих из тех мужчин, которые приезжали к Фицу вместе с Арнольдом. Я встретилась взглядом с одним из них, улыбнулась ему и подмигнула, вращаясь вокруг шеста.
Под конец выступления, когда замирали последние аккорды «Сундука с приданым» Портисхеда, я разглядела и Леона Арнольда. Он беседовал возле бара с Кэдди и Норландом и поверх плеча Норланда смотрел на меня. Я прикинула, стоит ли подойти к ним и удастся ли мне потом побеседовать с Кэдди наедине, уладить наши разногласия.
Поредевшая публика наградила меня аплодисментами, и я уступила сцену Шанель, которая тоже выступала с последним танцем.
Гримерная была наполовину пуста, многие девушки уже отработали свои номера и разошлись по домам. Я возилась с туфлями, предвкушая, как сейчас натяну джинсы и тоже отправлюсь домой, как вдруг дверь отворилась.
Норланд.
— Тебя вызывают на приватный, — сообщил он.
— Шутишь? — простонала я. — Да я уже из сил выбилась.
— Ни хрена я не шучу. Пошли.
Искушение свалить быстренько и сделать вид, будто ничего не слышала, было сильным. Но я покорно освежила блеск на губах и двинулась по коридору в Голубую гостиную, думая о деньгах, только о деньгах, — лишь ради них имело смысл стараться.
Не знаю, кого я ожидала там увидеть. Наверное, кого-нибудь из своих постоянных клиентов. Но в Голубой гостиной меня ждал Арнольд, а с ним те двое, которых я прежде видела в ВИП-кабинете. Один из них закрыл за мной дверь.
На миг мне сделалось не по себе, но Арнольд приветливо улыбался, и парни с виду были почти трезвые. Я быстро глянула вверх, в угол комнаты, где висела камера наблюдения: хотелось бы, чтобы из офиса на втором этаже кто-нибудь за мной присматривал.
— Привет, ребята, — заговорила я, словно только что приступила к работе и готова была многое показать им за их деньги. — Садитесь.
«Садитесь» я сказала тому, который торчал у двери, но он и ухом не повел. Я же слишком устала, чтобы терпеть черт-те что, так что я оставила в покое монитор, на котором прокручивался список треков, и подошла к двери.
— Как тебя зовут? — спросила я парня.
Он стоял в той же позе, какую обычно занимал Дилан: спокойный, неподвижный, как будто охраняя меня. Вот только с ним я не чувствовала себя в безопасности.
— Его зовут Маркус, — откликнулся Арнольд. Ситуация его занимала.
— Иди сюда, Маркус, садись. Оттуда ты ничего толком не разглядишь.
Маркус оглянулся на босса, который сидел на диване, высоко задрав ноги. Я вопросительно изогнула бровь, и босс кивнул — то ли мне, то ли Маркусу. Не важно. Главное, охранник оставил свой пост и уселся возле хозяина.
Я вернулась к экрану, поспешно соображая, что успела использовать за вечер. Наконец меня осенило — Мадонна! Под Мадонну я давно уже не выступала.