Я улыбнулась, поцеловала его. Его подбородок стал колючим от двухдневной щетины.
— Я тоже не хочу отпускать тебя.
— А если… — проговорил он, касаясь губами моей шеи и запустив руки мне под топ, — а если я сейчас быстренько сбегаю в душ, а по дороге на работу заскочу домой и тогда уж переоденусь?
Я издала звук, который вполне можно было принять за согласие, во всяком случае, Джим этим удовлетворился. Когда он отпустил меня, я принесла ему чистое полотенце и гель для душа. Он взял их и двинулся по ступенькам в рубку.
— Пойти с тобой? — предложила я.
— Разве что и мыться будешь со мной, — откликнулся он.
На том я его и отпустила.
Сама я вернулась в спальню, застелила постель, расправив сбившееся одеяло и перемятую простыню. Открыла световой люк, чтобы впустить свежий воздух, и как раз начала чистить зубы, как услышала жужжание. Так, с щеткой во рту, я перешла в салон. Здесь жужжание раздавалось громче.
На диване в столовой нише жужжал и моргал экраном мобильный телефон, включенный на вибрирующий режим. Я взяла его и чуть было не ответила, но телефон оказался не моим. Телефон был Джима.
Я уставилась на дисплей: там высветился номер, звонивший был обозначен просто буквой «Д». На столе грудой валялись всякие бумаги, конверты, расписки. Из кружки с отбитой ручкой, стоявшей на полке, я достала карандаш и записала номер на обороте выписки с кредитной карты. Едва успела — и телефон перестал жужжать.
«Один пропущенный вызов».
Я вернула телефон на диван, пожевала в задумчивости зубную щетку. Вернулась в свою необустроенную ванную и прополоскала рот. Поймала собственный взгляд в зеркале над раковиной. Сердце колотилось.
В спальне я отыскала промокшие накануне джинсы, вытащила из них мобильник, оставленный Диланом. Открыла контакты, ГАРЛАНД. Сравнила номер с тем, который только что записала на обороте выписки с кредитной карты.
Я взбежала по трапу в рубку и посмотрела в сторону офисного здания. Никого. Марина пуста, суда купаются в солнечном свете. Дверь в душевую из рубки не была видна, однако на улице Джима я не увидела.
Вернувшись в каюту, я взяла телефон Джима. Он не был запаролен.
«Один пропущенный вызов».
Я продралась сквозь незнакомое меню. История вызовов? Вот они — пропущенные звонки. И среди них последний номер, тот, который я узнала.
Нажав иконку, похожую на телефонную трубку, я услышала гудки: вызов прошел. А затем:
— Да?
Я замерла на месте, прижав к уху телефон. Достаточно ли одного «да», чтобы удостовериться.
— Дилан?
— Кто это?
Это был он, короткого вопроса хватило, чтобы рассеять все сомнения.
— Это я.
На том конце — молчание. Не хватало еще, чтобы он повторил «Кто?», но этого Дилан не сделал. Он узнал мой голос, как я узнала его.
— Где Джим? — спросил он.
— Погоди! Откуда ты знаешь Джима? И почему твой телефон все время выключен? Где ты, черт побери? И что мне делать с этим… с этим свертком, который ты оставил на хранение?
Поверх гула на линии я услышала тяжкий вздох.
— Ты же обещала, что будешь мне доверять, — напомнил он.
— Какое, на хрен, доверять, если ты никогда не берешь трубку? Сюда заявились какие-то люди. Связали меня.
Он немного помолчал, прежде чем ответить. Возможно, уже знал об этом. Он же тусовался с Никсом и прочими, был в курсе всего, что затевал Фиц. И все же решил притвориться дурачком:
— Как это связали? Ты в порядке?
— Сейчас да. Но я боюсь, Дилан! Что мне делать? Что ты хочешь, чтобы я сделала?
— Джим здесь? — повторил он.
— Нет, не здесь!
— Скажи, чтобы позвонил мне, когда вернется, — приказал он.
— Дилан, что происходит?
Но он уже отключился.
Послышался какой-то звук — совсем тихий — у меня за спиной. Джим стоял у подножия трапа, волосы мокрые, в одной руке полотенце, в другой — ботинки. Смотрел на меня как-то странно — с упреком?
— Что за хрень тут происходит? — спросила я.
— Это мой телефон?
Он сделал шаг вперед, взял из моих рук телефон, потыкал в кнопки. Я ждала: сейчас он что-то скажет, может быть, заорет на меня, однако он поднес телефон к уху и заговорил.
— Да, это я, — сказал он человеку на другом конце. — Знаю. Где ты?.. Да, ты бы мог, знаешь ли…
Тут он глянул наконец в мою сторону. Я слышала в трубке голос Дилана, слов разобрать не могла.
— Она в порядке. Нет, конечно же нет. Как мы и договаривались? Когда?.. Хорошо, я что-нибудь придумаю. Ладно, приятель. Пока.
Произнося эти реплики, он не отрывал от меня глаз, и мой праведный гнев — меня каким-то образом подставили, использовали как дурочку! — растворился в смутном ощущении вины. По какому праву я рылась в его телефоне? И это чувство лишь усугублялось оттого, что Джим стоял в моей каюте в незастегнутых джинсах, с мокрыми волосами.
— Дженевьева… — заговорил он.
— Нет, — сказала я. — Все не так. Почему?
Он покачал головой.
— Ты меня использовал! — сказала я.
— Нет.
— Использовал меня, чтобы подобраться к Дилану.
— Каким образом? Не глупи. Кому он только что звонил — тебе или мне?
Эти слова ударили меня больнее, чем пощечина.
— Засранец! Подонок конченый! — Слезы жгли глаза, руки сами собой сжались в кулаки.
— Дженевьева, я не то хотел сказать…