Я не заставила клиента чересчур долго ждать, пока с меня не слетит одежка. Песня здорово помогла мне разогреться. Он (а может, Фиц) заплатил столько, что придется удовлетворять почти все его желания. Однако, хоть я и понимала, что он желает, чтобы я была поближе, начала я с шеста, ведь именно шест был моим коронным номером. Я кружилась, вращалась, выбрасывала ногу, все время смутно ощущая присутствие Дилана у двери. Полагаю, он бы проявил больше эмоций на футбольном матче. Нагота позволяла двигаться легче. Я рискнула попробовать несколько новых круток, кувырок назад и такие прогибы и висы, каких не делала со времен занятий в студии. Шпильки сильно затрудняли движения, хорошо еще, что я не свалилась и не потянула мышцу. Когда музыка замедлилась, пульсируя, я спустилась с шеста и подошла к Кенни. Я танцевала для него, я показала ему все лучшее, кружась прямо перед ним. Сперва он не прикасался ко мне, затем приобнял за спину, и я подалась назад, прижимаясь к его ладони. Тут уж он разошелся. Когда его пальцы сделались чересчур настойчивыми, я отступила, улыбаясь, словно мне все это нравилось, словно он меня заводил. А потом уселась на него верхом, потирая коленом шишечку в дорогущих брюках и всматриваясь в тень у двери, — Дилан все еще там. На месте.
И снова эти руки на моей коже. Неуклюжие, неприятные прикосновения.
«Зачем я это делаю? — подумала я. — На хрена? Этот малый мне противен, а я разрешила ему впихнуть в меня свои пальцы, другой рукой он теребит расстегнутую ширинку, и я притворяюсь, будто мне это нравится? Неужто это стоит тысячи фунтов?»
Песня закончилась, как все в жизни кончается, и дурное и хорошее. Дилан выступил вперед с большим мягким полотенцем, накинул его на меня, словно я только что переплыла через Ла-Манш.
— Доброй ночи, — попрощалась я с Кенни. — Большое спасибо, мне было очень весело.
Он дал мне еще двести сверх тысячи и снова попросил телефончик. Я с улыбкой пригласила его на следующие выходные в клуб. Чем не компромисс, и для меня вполне выгодный, хотя, если б я никогда больше не увидела Кенни, тоже невелика беда. Я поцеловала его в щеку, а он попытался ухватить меня за грудь. Я сняла его руку и поцеловала его. Интересно, как он зарабатывает деньги?
Дилан подождал, пока я переодевалась, и в молчании повез меня домой. Мне показалось, он сердится. Ехал и не сводил глаз с дороги.
— Ты, наверное, устал, — заговорила я наконец, устав любоваться предрассветной хмарью за окном.
— Не очень, — ответил он.
— Далеко тебе добираться?
Он только плечами пожал.
— Я тебя чем-то обидела?
Но и тут он не пожелал встретиться со мной взглядами в зеркале заднего вида. Человек из камня.
— Нет.
— Спасибо за полотенце. Ты очень добр.
До моего дома мы добрались в молчании. Я думала, он выйдет и откроет мне дверцу, но он так и остался сидеть, не выключая двигателя и глядя прямо перед собой.
— Спасибо, — сказала я.
Он дал мне время дойти до двери, а затем «X-5» рванул навстречу рассвету.
Я чуть не забыла обещание Карлинга позвонить и вздрогнула от звонка телефона, который так и остался на столе в каюте. Я-то снова пыталась дозвониться Дилану, однако его телефон был абсолютно недоступен, даже голосовая почта не включалась. Так недолго и спятить: начнешь звонить каждые пять минут в надежде, что вот сейчас-то он как раз и включил телефон.
Мой телефон зазвонил сразу после девяти. Я драила раковину на камбузе и прикидывала, можно ли уже отправляться в постель и сумею ли я так рано заснуть.
— Алло.
— Дженевьева, это Джим Карлинг.
Надо бы внести его в список контактов, чтобы не пугаться при виде незнакомого номера.
— Привет, Джим, — ответила я и почувствовала, что краснею, хотя рядом никого нет.
Прошлой ночью он целовал меня и прижимался всем телом к моему телу. Он лежал рядом со мной на кровати и держал меня за руку, пока я не уснула, и все же с утра я снова думала только о Дилане.
— Прости, что так поздно, — сказал он. — Хотел позвонить раньше, но был занят. Только сейчас урвал минутку.
— Ничего-ничего, — ответила я. — Еще раз спасибо за то, что вчера откликнулся. — Как будто он заехал починить протекающий кран и картину повесить. — Ты был очень добр.
— Как там Джози и Малькольм? — спросил он.
— Они очень расстроены, — сказала я. — Малькольм похоронил кота.
— Ты им объяснила, как это произошло?
— С Джози я почти не говорила, она была не в себе. Но Малькольм очень неглуп.
— Верно, — сказал он. — Мне так и показалось, когда я беседовал с ним.
Небольшая пауза.
— Ты все еще на работе? — спросила я.
— Да. Сегодня допоздна.
— Бедняжка, ты небось очень устал!
— Да уж, — рассмеялся он, — есть немного. Ну что ж, я просто хотел проверить, как ты. Помни: если понадоблюсь, я всегда рядом. Договорились? Или звони прямо на пульт. Сразу кого-нибудь вышлют.
— Спасибо, — сказала я. И на этом все?
— Скоро увидимся, — сказал он. — Доброй ночи.
