В горнице Арлетта занималась тем, что пришивала мелкие жемчужины на перчатки из козлиной кожи, предназначенные для своего будущего мужа. Ей помогали леди Петронилла и Клеменсия. Вошла служанка со свитком в руках.
— Послание для леди Арлетты, — произнесла она, отвечая на недоуменный вопрос леди Петрониллы о причине ее появления в комнате. — Из Хуэльгастеля.
— Письмо из дома? Для меня? — девушка в нетерпении выхватила свиток из рук служанки.
— Кто его доставил?
— Какой-то рыцарь, госпожа моя. Сейчас он на приеме у господина графа.
Арлетта надеялась, что послание было от отца, но один только взгляд на ровный и беглый почерк человека, привычного к письму, разубедил ее в этом. Ее отец не умел и, конечно, никогда уже не научится писать так аккуратно. Глаза Арлетты потускнели.
— Только бы не дурные новости! — наигранно воскликнула Петронилла с нескрываемым любопытством в глазах.
— Надеюсь, у них все в порядке. Это почерк моей мачехи Элеанор, — ответила девушка. — Я поднимусь к себе наверх и прочитаю его. Прошу извинить меня, госпожа.
— Что вы, что вы…
Арлетта поднялась.
— Клеменсия, пойдешь со мной?
Та отложила шитье в сторону.
Оставшись одна, Петронилла долго сидела в задумчивости, прислушиваясь к звонким девичьим голосам, доносившимся с лестницы. Когда они совсем отдалились, она сердито скомкала муслиновое покрывало, над которым работала, и небрежно сунула его в корзинку с нитками. Надо повидать графа Этьена. Раз де Ронсье прислал рыцаря с новостями из Бретани, ей был прямой резон разузнать все, что только можно.
Усевшись на постель рядом со своей подругой, Арлетта сломала печать и начала читать.