Он открыл верхний рубочный люк и сгоряча неосмотрительно хватанул хорошую порцию токсичного воздушного коктейля. Кашлять и «откашливаться» уже с приходом в базу пришлось перед созданной комиссией. Неудачная стрельба кое-какие следы оставила. Самыми значительными из них было то, что впредь на борт подводных ракетоносцев жидкостные баллистические ракеты загружались полностью заправленные окислителем и горючим. Здоровье и психическое состояние Гриднева лучшим не стало. Он начал пить.
Его тело и особенно руки, несмотря на лечение, регулярно покрывались мелкими язвочками, вызывающими зуд и шелушение кожи. Это не украсило и не укрепило его семейную жизнь. Вера, его жена – здоровая симпатичная женщина бальзаковского возраста мужа ещё терпела, но от прежней взаимной любви остались одни воспоминания. В конечном итоге капитана 1 ранга Гриднева А.П. с плавсостава списали. Весьма солидный послужной список и положительные рекомендации начальников флотского масштаба, знавших его лично, позволили ему занять должность начальника нового отдела РПК СН Оперативного управления штаба Северного флота.
Так уж получилось, что детей чета Гридневых не завела. Где и как их заведёшь: молоденький лейтенант начинал службу на кораблях базирующихся в базах, которых практически не существовало. А уж квартиры, – в каких домах, если там жилые военные посёлки не были спланированы даже на бумаге. Правда, вскоре их строительство началось. Сами понимаете, в огромной очерёди на жильё выигрышный лотерейный билет лейтенанту получить было невозможно. Учитывая, что служба шла исправно, лейтенант становился старшим, а то и капитан-лейтенантом, наконец, долгожданную квартиру он получал и привозил супругу. Но семейное счастье подвергалось новым испытаниям: повышение по службе, учёба, назначение на новостроящиеся корабли – это сплошные переезды. Хорошо если родители супружеской пары имели жильё и могли их приютить хотя бы временно. Быть быком-производителем и заводить детей, не имея возможности их воспитывать, Гриднев так и не решился. А ведь было всё: красавица жена, взаимная любовь, была страсть, была молодость и здоровье. Но время и здоровье ушло. Своих детей у них нет и, видимо, никогда не будет. Правда, появилась ведомственная квартира, в которой они сосуществуют, практически, чужие друг другу - выпивающий муж и, не потерявшая женской привлекательности, жена. Кроме водки он начал увлекаться охотой и рыбалкой. Она же, страдая от безделья, окончила курсы машинописи и устроилась на работу в штаб флота машинисткой.
Стук клавишей печатающих машинок гулко разносился по коридору этажа Оперативного управления. Бумаг разной степени секретности приходилось печатать много. Офицеры управления, изобретательно исполняя указания и резолюции своего начальства, исправно их плодили. Донжуановская когорта холостяков и им сочувствующие, в ожидании очереди на печать, не прочь была задержаться в машинописном бюро подольше.
Машинисток было три:
- Валентина, не стареющая блондинка с высокой грудью и, ярко накрашенными, сочными губами. Бунтующая грудь, не ужившись в лифчике, стремилась оттуда выпрыгнуть прямо в руки, глазевших на неё офицеров.
Холостячка, у которой всё было в прошлом. Но жить-то хочется, тем более что ухажёров было «пруд пруди».
- Катенька, кареокое, маленькое совсем ещё юное существо. В институт не прошла по конкурсу. Устроилась на работу, в надежде найти достойного жениха. Окружающим людям неодолимо хотелось её погладить по пышному хвостику волос, как ласкового заблудшего котёнка. Женихи же были офицеры солидные, с житейским опытом. Обидеть такого «котёнка» никто из них не решался.
- И, наконец, Вера. В отношении её внешности, то природа тут на привлекательность и красоту не поскупилась. Можно сказать, что она была в возрасте, когда присущее ей женское обаяние и очарование, были способны увлечь мужчин многих. Внимательно присмотревшись, в глубине её выразительных серых глаз, прикрытых длинными ресницами, можно было заметить тлеющий костёр нерастраченной страсти. Желающих утонуть в этих глазах, по всей видимости, в дни её молодости, да и теперь, было не мало. Но судьба у каждого своя и живой муж – вот он рядом.
- Верочка, плесни водички или чая в стакан. Во рту пересохло – помираю! – на выдохе, одарив спиртным запахом окружающее пространство, попросил подошедший Александр Петрович. Скандалистом он не был, но, от греха подальше, бездельничающие офицеры решили за благо тихо и мирно с машинописного бюро рассосаться. Вера, молча, грациозно со стула приподнялась, подавая ему стакан и графин с водой. Торопливо, прямо из графина он сделал несколько глотков воды, просветлённым взглядом осмотрел женщин и, удовлетворённый, изрёк – «хорошо-то как!».
- Хорошо-то хорошо, но ничего хорошего… Саша, в который раз прошу тебя, бросай пить! Это уже не только вредно для твоего здоровья, но и стыдно, - безнадёжно и обречённо тихо, почти одними губами промолвила она.
