Ангус подошел к младенцу, всмотрелся в розовую физиономию, будто ища в ней признаки чего-то, указывающего на происхождение мальчика и на то, является он магом или нет. Ничего особого не увидел, кроме очень светлых, практически белых волос при темных, просто-таки угольно-черных глазах. Что, впрочем, совсем не редкость для юга. Темными глазами тут не удивишь. А волосы… ну что – волосы? У всех младенцев светлые волосы, и потом они темнеют. Ну… почти у всех.
Младенец вдруг улыбнулся, обнажив беззубые десны, и Ангус слегка опешил, чувствуя, как душа дрогнула непонятно отчего. Ему вдруг представилось, что это его сын – от той же императорской дочери. Его сын – наследник престола.
И Ангусу стало горько, досадно и грустно. Нет, не будет у него сына – наследника престола. И скорее всего – вообще не будет сына.
Лекарь нахмурился, наклонился к младенцу и, выпустив несложное заклинание, активирующее амулет, прикоснулся камнем к ножке ребенка. Тот еще шире улыбнулся и потянулся ручкой к Ангусу, цепко, как обезьянка, уцепился за палец мужчины. Тот снова вздрогнул, но остался на месте, с недоверием и замиранием сердца наблюдая, как засиял и поменял свой цвет изумруд, сделавшись вдруг ярко-голубым.
– Ух ты! – только и сказал Ангус, убрал перстень от младенца, осторожно освободив палец из захвата, и тут же, не предупреждая, дотронулся до щеки сидящего на траве Хесса. Тот покосился на мага расширенными от удивления глазами, но ничего не сказал. Надо – значит надо!
Камень едва засветился. Чтобы увидеть его свет, пришлось заслонить рукой от солнца, но и тогда сияние было совсем слабым и цвет свой изумруд не поменял.
Ангус хмыкнул и приложил камень к своей руке. Камень засветился довольно-таки ярко, не пришлось даже делать искусственную тень. Но не изменил цвета!
– Что?! Что, учитель? – Хесс недоуменно посмотрел на взволнованного лекаря, вскочил, посмотрел на камень, сияющий даже в свете дня. – Это что значит?
– Это значит, что этот мальчик является магом невероятной мощи! Пугающей мощи. Даже я слабее его, понимаешь?
– Не понимаю, – Хесс недоуменно помотал головой. – Как это он может быть – сильнее тебя, если это всего лишь младенец?! Сильнее тебя, всю жизнь посвятившего занятию магией!
– Я не совсем точно выразился, – поморщился Ангус. – Он потенциально сильнее меня. Сейчас он – никто. Зародыш мага. Но если его учить магии – это будет один из самых сильных магов в истории мира! Теперь понимаешь?!
– Понимаю… – Хесс с недоверием покосился на улыбающегося и размахивающего ручками младенца. – Только… не понимаю. Ничего не понимаю! Ты вот так притронулся к нему кольцом и определил, что это великий маг? Так просто?!
– Болван! Чтобы сделать это кольцо, мне понадобилось все мое искусство! И то я едва не упал в обморок! Секрет такого кольца утерян в веках, и только я его знаю! Никто больше не умеет делать такие кольца! И никто не сможет повторить! Так что не болтай ерунды про «легко» и тащи ребенка в дом. Дождь собирается. Кстати, его как-то надо назвать. А то все «младенец» да «младенец».
– А-а… мы придумали ему имя! – слегка смущаясь, сказал Хесс, заворачивая ребенка в чистое полотно. – Мы назвали его Конор. Конор Ханар.
– Почему именно так? – Ангус слегка поднял брови, но потом вздохнул: – Да какая разница, по большому счету. Конор так Конор. Пусть будет Конор.
Ангус чуть усмехнулся – интересно, как бы отреагировал его учитель магии, если бы знал, что два убийцы из Братства дали найденышу непонятного рода-племени фамилию его древнего рода!
Впрочем, от мастера Ханара можно было ждать любой неожиданности – он был и остается приверженцем очень широких взглядов на социальный строй империи. Всегда был против рабства, всегда говорил, что если как следует прочесать империю в поисках потенциальных магов, то среди простолюдинов и даже рабов их будет не меньше, чем в аристократических семействах. Это считалось ересью, потому мастера Ханара недолюбливали в кругу аристократов. Он считался вольнодумцем, хотя и очень умелым магом-учителем. Ангус не поддерживал его ересь, но… просто потому, что ему было наплевать. На всех наплевать – на чернь, на аристократов, на рабов и вообще на всех – кроме самого себя. У него была цель, и он к ней шел. Остальное все не важно и второстепенно.
– Ну что же, попробуем из тебя сделать настоящего мага? – Ангус усмехнулся, глядя в глаза смотрящего на него из свертка младенца. – Если получится, конечно. Не все потенциальные маги становятся настоящими магами. Не все…
– Этот станет! – вдруг откликнулся Хесс и широко улыбнулся, прижав сверток к себе. – Я уверен в этом!
Ночь прошла тревожно. Снилось что-то страшное – бесформенное, черное, отвратительное. Оно вылезало из земли, тянуло руки к Ангусу, а он пытался убежать, спрятаться, избежать неминуемой гибели! Но не мог. Ноги его прилипли к земле, тяжелые, будто чугунные гири. Кости трещали, мышцы лопались, связки звенели от страшной нагрузки, и Ангусу хотелось лечь и умереть – пусть жрет, мерзкая тварь! Сил на бегство не осталось! Конец!
