Это выглядело так, как если бы погас свет и Ангус оказался в некоем пространстве, в некоем зале, где на стенах были приделаны пустые полки, ячейки, ящички и ящики. Ангус знал, что это такое, – сознание искало ассоциации и нашло их. На самом деле это был мозг младенца, этого самого, что лежал сейчас перед ним в колыбели. Почти пустой мозг, только в некоторых ячейках что-то лежало – то ли картинки, то ли слова. Но совсем немного – мозг был девственно пуст.
И тогда Ангус начал строить стену. Толстую, из красного кирпича, с прочным известковым раствором, замешанным на яичных белках. Непробиваемую стену – крепостную стену. То, что ему было нужно.
И когда он закончил, стена полностью перекрыла зал. И только толстая стальная дверь в середине стены позволяла перейти из одной половины в другую. Только эта дверь.
Ангус достал из пространства слово-ключ и, повинуясь его колдовству, дверь раскрылась, пропуская на другую сторону, и снова закрылась, когда он вновь назвал это слово. Теперь он мог управлять сознанием мальчика и мог сделать так, чтобы знания, полученные им, были до поры до времени законсервированы в нужном месте. Теперь Конор не сможет колдовать без его позволения, без его ведома, хотя и будет принимать знания, впитывать заклинания – как и положено магу.
Как получилось – Ангус, конечно, не знал. Это покажет время. Но в итоге, если все вышло как надо, в одной своей личине мальчик не будет владеть магией совершенно, не сможет колдовать, не сможет выпустить ни одного заклинания. В другой – он будет магом, но только тогда, когда Ангус «откроет дверь» ключом-словом. Таким словом, которого нет ни в одном языке. И которое знает только Ангус. Все. Дело сделано!
Лекарь пошатнулся, голова вдруг закружилась, сделалась тяжелой, будто с похмелья. Захотелось упасть на кровать и забыться, полностью освободив мозг от колдовства и от всего, что ему сопутствует. Выкинуть из головы все мысли, сомнения, все то, что мучило его эти дни и мучает сейчас. Что он сейчас сделал? Если с ним, Ангусом, что-то случится – сможет ли этот мальчик исполнить предназначение?
И вдруг будто кто-то шарахнул из-за угла пыльным мешком: а если он, Ангус, погибнет? Ну… просто умрет! Или нет – пойдет искоренять черную пакость, и та утащит его в Преисподнюю, как того он заслуживает – если только не врать самому себе! И тогда – что? Бесполезные усилия? Все напрасно?
Он упустил нечто важное. Нечто такое, что должно помочь.
И вот это самое настоящее запретное знание. И вот это пытались вытащить из Ангуса раскаленным крючком, иглами и острым свежовочным ножом. Когда резали его на полоски и рвали на куски. И теперь пришла пора воспользоваться знанием!
И он снова нырнул в сознание Конора.
– Учитель! Учитель, проснись! Что с тобой, учитель?! Проснись!
Ангус с трудом разлепил ресницы и мутным взглядом посмотрел на круглое лицо Левана, висящее над ним, как полная луна. Проморгался, с отвращением ощущая вокруг глаз липкий гной. Мерзко!
Кряхтя, сел на краю кровати, зажал руками лицо, с силой потер. Снова посмотрел на безмолвных, встревоженных парней, стоящих перед ним в напряженной, чуть ли не в боевой стойке. Хотя, может, и в боевой. Что он знает о Братстве и «тенях»? То, что они эффективно убивают, и больше ничего. Их стойки, их боевые приемы – все для него темный, глухой лес.
Впрочем, он никогда и не испытывал желания узнать о них побольше – зачем? Кто они ему? Выгодные заказчики на особые яды и больше никто!
Прокашлялся и хрипло, пытаясь размять засохшее горло, спросил:
– Что-то нашли? Почему так быстро вернулись?
– Быстро?! – Парни переглянулись, и Леван недоуменно пожал плечами. – Уже почти вечер, учитель! Далеко за полдень! Ты никогда не ложился спать днем, вот мы и испугались! Что-то случилось?
– Ничего не случилось. Видимо, ночью перетрудился, не выспался. Да еще и дымом надышался! Вот и прилег чуть-чуть отдохнуть.
«А это вранье. Дополз, как червь, заполз на кровать, заливаясь слезами слабости, и вырубился», – вспомнив, как это было, признался сам себе Ангус.
– Так ты не ответил – вы нашли что-нибудь?
– Нет, учитель! – Леван сокрушенно развел руками. – Никаких развалин, никаких следов человека, ничего подозрительного! Прости, учитель, мы смотрели очень, очень внимательно! Ничего не было! А мы прошли по спирали очень большое расстояние! И поверь – нас учили видеть! Мы бы увидели!
– Плохо… – Ангус сокрушенно помотал головой. – Вы знаете, что это означает? То, что вы ничего не нашли?
