– Не говори ерунду… Значит, основной версией будем считать все же ту, согласно которой убил говоривший. А попутно проверим остальных. Ведь добавить яд в кофе мог и кто-то из женщин. Так сказать, обидевшись за своего мужчину. Предлагаю все-таки нас из списка подозреваемых исключить. И твоего Сергея тоже.
– А твоего мужа? – изумилась я.
Ольга побледнела, но улыбнулась:
– Я же говорю, есть кое-какие несообразности в его поведении.
– Тогда и Сережка на таком же положении.
– С мужьями каждая из нас разберется отдельно. Строгий допрос с пристрастием, по возможности избегая всяких там эмоций. Итого: нам надо проверить четырех мужчин и двух женщин. Причем, учитывая разговор Быстровой с мужчиной, которого она, похоже, шантажировала, начнем с мужчин. Выбирай, кто первый?
– Андрей! – выпалила я. – Вообще, на мой взгляд, и он, и его жена наиболее подозрительны. Чего, скажи, они так суетились? А уж Елену восхваляли – спасу нет!
– Подозрительные – вовсе не значит виновные, – философски заметила Ольга. – Закон жанра.
– Только вот как мы сможем с подозреваемыми поговорить начистоту? Заявимся в дом и станем расспрашивать? Или возьмем твой газовый пистолет, под угрозой применения оружия свяжем да попытаем горячим утюгом?
– Хохмачка! – неодобрительно покачала головой Ольга. – Послушай, а операм ты это рассказала?
– Что – это?
– Ленкин разговор.
– Признаться в том, что люблю подслушивать? Мало ли с кем она могла говорить…
– Все ясно, из-за таких несознательных граждан у работников милиции низкие показатели раскрываемости преступлений.
– Да ладно тебе! Может, мне Сергею сказать?
– Поздно, Рита, пить боржом.
– Ох и настучит мне Сережка по башке, если узнает!
– Не дрейфь, будет туман – прорвемся!.. Забудь про своего сурового полковника, временно, конечно, а я забуду про своего, с ушами, и давай вместе думать. Итак, наша первая цель – сладкая парочка. Андрюша и Галочка.
– Ага, цель! Мы даже их фамилии не знаем.
– А для чего люди изобрели телефон? – сказала Ольга. Сняла трубку и набрала номер. – Лешенька, сердце мое, как идут дела? – Прикрыла рукой трубку и шепнула мне: – Он сегодня в нашем филиале сидит, на Дорожной… Ну почему сразу – что-то нужно? Разве я не могу проявить нежность? Нет, я не подлизываюсь… Ну хорошо, подлизываюсь. Мне нужен сущий пустяк: ты, случайно, не знаешь фамилию Галины? Ну, той, с мужем которой ты вчера разговаривал? С этими всеми делами я забыла дать ей мой телефон. Она интересовалась компьютерами. Непохоже, говоришь? Вот и я удивилась… Гаврилов Андрей… А отчество? Константинович. Ее отчества ты не знаешь? Ну ладно, спросим у мужа… Ничего я не задумала. Це-лу-ю!
– Ох и здорова же ты врать, Кривенко!
– Моя фамилия Кононова.
– А происхождение дает о себе знать.
– На себя посмотри.
– Так есть у них телефон или нет?
– Он не знает. Ничего, по телефонному справочнику узнаем.
– Хорошо бы Гавриловых оказалось в нем поменьше. Гавриловых в телефонном справочнике было всего шестьдесят восемь… Мы отобрали несколько номеров абонентов с теми же инициалами. В конце концов нам повезло. Трубку взяла Галина. Говорила с ней Ольга, но и я слышала каждое слово.
– Ой, девочки, конечно, приходите! – горячо откликнулась она на нашу просьбу. – Только, если вам удобно, часа в четыре. В двенадцать похороны, я уже в дверях стояла, вернулась… Все-таки мы с Леночкой… – Она всхлипнула, и Ольга быстренько свернула разговор.
– Лар, а ведь эта Галина вовсе не притворяется. Она действительно любила Елену. Вот только за что?
– В каком смысле любила? Как лесбиянка, что ли? Так она замужем. Честно говоря, живьем я ни одной лесбиянки не видела, потому могу судить о них только по американским фильмам. Кстати, и Андрей относился к погибшей не как к посторонней.
– Давай не будем гадать, попробуем все выяснить при встрече, а до тех пор… Не поговорить ли нам еще с кем-нибудь?
– А вот для этого лучше всего тоже пойти на похороны.
– Я не хочу…
– Об этом не может быть и речи – о твоем настроении, нежелании, – этак мы никогда ничего не узнаем. Так ты идешь или нет?
– Что с тобой сделаешь? – недовольно проворчала Ольга, с кряхтеньем выбираясь из-за стола.
– В твоем положении женщины дома сидят.
– Я не такая, как другие.
– Понятное дело, ты особая. Поедем на моей машине?
– Ты еще спрашиваешь! Хочешь усадить беременную женщину за руль?
– Дай Бог, чтобы моя невестка пошла не в свою мамашу, – пробурчала я, усаживая подругу на переднее сиденье.
– Прошу быстро не ехать, а то придется рожать раньше времени.
– Наверняка в твоих романах нет ни слова о беременных следователях… Кого первого допрашивать будем?
– Кого первого поймаем, – беспечно отозвалась Ольга.
Но чуть было не поймали нас. И не кто-нибудь, а наши мужья.
Хорошо, что я решила не сразу подъехать к дому, а сначала издалека понаблюдать. Напротив Ленкиного дома располагалось здание ФСБ, и я припарковалась среди множества машин, не спеша выходить. Подъезд дома был прекрасно виден.
Почти тут же возле него остановился серый «пежо».
– Оля, это не ваша машина? – удивленно спросила я.
