Калли хорошо сознавал, что пытается убедить Хаузер в почти невероятном исходе и что это не делает ему чести. Хотя его личная верность ЦРУ держалась на тоненькой ниточке, перед репортером он и вовсе не имел никаких обязательств.
— Я считаю, что ЦРУ поступило просто бесчестно, проигнорировав предупреждение Спирко о Малике. Как могут они покрывать подобное?
— ЦРУ такая же бюрократическая организация, как и все правительственные учреждения, — сказал Калли. — С единственной, пожалуй, разницей: оно разделено на множество закрытых отделов, поэтому правая рука часто не знает, что делает левая. Предупреждение Спирко вполне могло затеряться в досье, не обратив на себя никакого внимания. Могло быть и намеренно проигнорировано. Малик был нашим ценнейшим агентом. На таких, как он, многие наши сотрудники сделали карьеру; они вряд ли позволят кому-нибудь омрачить их победное шествие.
Калли посмотрел на часы. Восемнадцать тридцать. Через полчаса они могли бы быть в Шарлоттсвиле. Пока он расплачивался с барменом, Хаузер допила остаток пива и соскользнула с табурета. Пока она шла к выходу, бармен не отрывал взгляда от ее длинных, стройных ног в плотно облегающих джинсах.
Оказавшись снаружи, на автостоянке, в мерцании неоновой вывески, Хаузер остановилась и пристально посмотрела на Калли. В том, что он сказал, есть определенный смысл. Она была счастлива наткнуться на исключительно интересный материал. И уже смутно предвкушала премии и награды, которые ее ожидают в случае успеха. К тому же, уйдя из полиции, она скучала по активному
— О'кей. Я с вами. Пока вы будете успешно продвигаться вперед. Но уверяю вас, когда все будет закончено, невзирая ни на какое давление, я опубликую свой материал. Если не в «Вашингтон пост», то где-нибудь еще.
Они обменялись рукопожатием.
— Решено и подписано, — сказал он.
Калли уселся на пассажирское сиденье «порша», достал с заднего сиденья свою кожаную сумку, расстегнул «молнию» и вытащил полуавтоматический револьвер «вальтер» 38-го калибра. Хаузер наблюдала, как он проверяет, правильно ли стоит барабан и не спущен ли случайно предохранитель.
— Мне сказали, что вы не просто хорошенькая женщина, — сказал Калли, вручая ей оружие.
— Стало быть, ваши приятели из Лэнгли выполнили свое домашнее задание, — ответила Хаузер, возвращая ему револьвер. — Мне эта штука вряд ли понадобится.
— Если мы встретимся с Маликом, то, поверьте мне, оружие вам не помешает.
Хаузер взяла свою сумку с заднего сиденья и положила на колени. На первый взгляд обыкновенная, туго набитая сумка. Но в самом ее центре было потайное отделение, откуда Хаузер извлекла полуавтоматический пистолет.
— "Глок" сорокового калибра, — сказала она. — Даже смешно сравнивать с той игрушкой, что вы хотели мне подсунуть.
Впервые с тех пор, как он встретился с Хаузер, Калли рассмеялся. Какой у него обаятельный смех, подумала она. И какой озорной блеск в глазах.
— Оказывается, журналисты ходят вооруженными.
— Вы бы видели, в каких местах я бываю по ночам.
— И у вас есть лицензия?
— Я соблюдаю закон, Калли.
— Почему вы не сказали мне, что служили в полиции?
— Вы не спрашивали.
— Дурацкий ответ.
— Такой же дурацкий, как и вопрос. — Хаузер завела двигатель, из-под задних колес машины посыпался гравий, и она выехала со стоянки.
— Ну что ж, помчались дальше, — сказал Калли.
Под пологом деревьев на шоссе 20, что, извиваясь, бежало на север в Шарлоттсвиль, было темным-темно. Луна скрылась за грядой низких облаков, стелющийся по земле туман резко ухудшал видимость. Полустершаяся осевая линия была еле заметна в узком, веерообразном свете фар, поэтому Хаузер пришлось снизить скорость до предела. Она была огорчена, что не может противостоять обстоятельствам. Калли, однако, был рад, что бешеная гонка закончилась.
Шоссе было пустынно; с тех пор как они свернули с дороги 15, они не видели ни одной машины, но когда прошли длинный двойной поворот, Хаузер с удивлением заметила сзади какие-то яркие фары. Она повернула зеркало заднего обозрения так, чтобы свет не слепил ее, и сосредоточила внимание на дороге впереди.
Выйдя на прямой отрезок дороги, она заметила, что идущая сзади машина стремительно их настигает. Через сто ярдов начинался очередной поворот, и, опасаясь столкнуться с неосторожным водителем, Хаузер сбавила скорость, чтобы пропустить его вперед. Но машина подтянулась сзади и подъехала еще ближе. Ее фары были выше, чем у обычной машины, и Хаузер предположила, что это пикап или какой-то внедорожник. Окна «порша» были открыты, и она высунула руку, подавая сигнал, чтобы водитель проезжал вперед. Но он продолжал сидеть у нее на хвосте.
— Чертова деревенщина! — пробурчала она.
Калли оглянулся на сверкающие позади фары.
— Пропустите его. Похоже, за рулем какой-то пьяный.
— Он не хочет нас обгонять.
— Тогда уйдите вперед.
Хаузер включила третью скорость и нажала на педаль газа.
Хорошо отрегулированная машина стремительно рванулась вперед. Но скоро отставший было автомобиль снова догнал ее и пошел бампер в бампер.
— Дубина, — вновь выругалась Хаузер.
