– Не могу! – доктор достал из кармана свёрнутую в рулон читалку, взглянул на неё устало. – У меня от книг тоска. Они все про Землю.
Я задремало, на повороте с лёгким стуком слетело с нижнего отростка и быстро отбежало в сторону. Глеб обернулся – никого. Нагнувшись, почесал отросток.
Я стало любопытно и я пригляделось: на верхних конечностях какие-то щупальца, по пять на каждом. Сам отросток сгибается лишь посередине. Бедный! Такими только и можно, что чесаться. Для остального они бесполезны. Даже башни ими не построить.
Эх, сцепиться бы хоть с кем-то! Я представило свою поляну, убегающие за горизонт небесные шары, собравшееся в гигантской сцепке сообщество. От одного к другому плывут образы увиденного за тридцать тысяч ударов сердца. Каждый стремится показать самое удивительное. Ведь умение находить удивительное даже престижней умения строить башни.
В этом всё дело. Я построило самую высокую башню, но в историях было не сильно. Зато Три Белых Полоски каждый раз приводило сообщество в изумление. Я тоже иногда заходилось в экстазе от картин, которые передавало Три Белых Полоски. Считали, что тот не видит того, что передаёт, а формирует новые картины из прежних впечатлений. В сообществе я такого больше никто не мог.
То огромное, шумное, опустившееся за камнями Иу напугало всех. Только я побежало навстречу удивительному, тому, что никто не увидит вблизи кроме я. Все забудут про Три Белых Полоски. Только я стану предметом зависти, строитель самой высокой башни и показчик самых удивительных картин.
В огромном предмете образовалась дыра, из которой полезли большие неуклюжие существа. Одно из них, (потом я узнало, что это Глеб), выползло первым и открутило себе голову. Под ней оказался короткий розовый отросток с двумя неподвижными глазами.
– Атмосфера идентична земной, – выкрикнуло оно и принялось сдирать с себя шкуру.
– Я бы не советовал, так сказать, разоблачаться, – послышался робкий неуверенный голос. – Мало ли что.
– Бросьте, доктор! Система утверждает, что ничего опасного для людей на планете нет.
Я подпрыгнуло, чтобы получше разглядеть незнакомцев и не рассчитало. Ветер отнёс её прямо к первому. Я вцепилось в его верхний отросток на уровне глаз и с перепугу брызнуло защитным ядом. Яд на существо не подействовал.
Оно закричало и замахало руками. Я отлетело в глубь предмета, из которого все выползали. Там я засуетилось, запуталось среди нижних отростков и долго бродило по запутанным коридорам, ища выхода. А когда отыскало, оказалось, что он замурован, и я внутри неизвестно чего летит в межзвёздном пространстве. Так говорили существа на борту.
Сначала я не верило. Позднее, впитав в себя множество картин, всё поняло и загрустило.
Я оторвалось от воспоминаний и снова вцепилось в отросток Глеба. Странные у них всё-таки имена, ничего не значащие. Я зовусь Две Полоски Четыре Точки, и каждый при встречи знает, что я – это я, а не какие-то там Две Точки Треугольник. Жуткое существо. Всегда передаёт картины раздавленных, покалеченных и обезглавленных, схваченных огромными летающими мау членов сообщества.
– Привет!
– Привет, Ариша!
Внутри у Глеба потеплело. Он давно не видел девушек, к тому же таких милых. Даже безобразное чёрное пятно на шее не портило её красоты.
Арина проследила за его взглядом:
– Ты думаешь, мы умрём?
– Все умрут когда-нибудь. А насчёт пятна ты мне скажи. Ты же учёный.
– Я? Ну, да… учёный. Закончила институт и на корабль. Бежала от своей дурной судьбы. Знаешь, что говорят про детдомовских?
Глеб покачал головой.
– Говорят, что у них гены дурные и что в детском доме их ничему не учат, что все они наркоманы, пьяницы и преступники.
– Врут, – не задумываясь сказал Глеб. – Не все такие. Ты же смогла.
– Да, – Арина мечтательно улыбнулась. – Знаешь, когда мы вернёмся, я никуда больше не полечу. Денег как раз хватит на домик с садом в красивом месте. Замуж выйду, дети… У тебя есть семья? Ах, да! Сюда же только одиноких берут, без привязанностей.
Глеб подумал о Нине, сердце застучало как бешеное. Смешная, с ямочками на щеках.
– Я подожду пока ты прилетишь. И мы поженимся, – она смотрела на Глеба доверчивыми ясно-голубыми глазами, и он не смог сказать "нет". Сколько лет прошло с тех пор?
– Так здорово! – щебетала она. – У меня будет муж – космический лётчик!
А Глеб не мог никак сказать, что из космоса возвращаются не все, а тех, кто всё-таки добирается до дома, встречают в лучшем случае постаревшие друзья, в худшем – могилы всех, кого любил. У редких счастливчиков всё идёт по плану. На второй полёт решаются единицы. Потому и отбирают одиноких и неприкаянных. Платят огромные деньги, большая часть которых так и остаётся невостребованной.
– Тоже за длинным рублём погнался? – Радист. Ещё одна бесполезная должность. Мысли что ли читает? И появился неслышно. – Всё ради денег, всё. Общество потребления. Мало того, все высчитывают, прикидывают. Кто-то в ценные бумаги вкладывает, другие в золото. Оно верней.
– И ты прикидывал?
