Леночка, поморщившись, присела на краешек стула и подобрала полы пальто – в самом деле, не стоять же, пока ее будут… допрашивать. Радостное волнение потихоньку прошло: уж никак не напоминали эти серые люди суперполицейских, которых она ожидала встретить в таком романтическом месте, как уголовный розыск.
Тот, что помоложе, – Леночка презрительно оглядела Микулова – вообще никуда не годится, даром что в форме. Если такие защищают граждан от опасных преступников, то неудивительно, что в стране столько убийств: он и кошку не в состоянии напугать, наверное, не то что рецидивиста. И вид, словно три ночи не спал. Какой от него толк будет? Погонится за преступником, да и упадет по дороге от слабости…
Размышляя, Леночка была недалека от истины. Микулов действительно чувствовал себя вымотанным до предела и дико жалел, что перевелся в уголовный розыск; позавчера он отдежурил сутки без сна и хотел было отоспаться, но в связи с убийством всех подняли на уши и заставили явиться на работу. Вечером он с ребятами немного посидел в «Трех пескарях», по молодости и неопытности не рассчитал и вернулся домой ни много ни мало к часу ночи, дома жена закатила скандал с битьем посуды и рыданиями: ей хорошо, орать-то, сидит в декретном отпуске и в ус не дует, ночью поорет – днем выспится. А Микулов до половины четвертого старался купировать скандал, после чего лег-таки поспать и в шесть утра уже вскочил – добираться до конторы по заснеженным улицам без личного транспорта было аккурат сорок минут, это при условии, что ходят трамваи, то есть выходить все равно надо с запасом. Теперь он сидел за столом, маясь похмельем и борясь с зевотой, и мрачно рассматривал свидетельницу; красивая баба, все при ней, таких в здании розыска редко увидишь, все больше маргинальная среда, проститутки да старухи-заявительницы; с этой работой вообще забудешь скоро, как красивые женщины выглядят.
– Елена Константиновна Маликорская?
– Да.
– По поручению следователя следственного комитета Парягина я сейчас допрошу вас в качестве свидетеля по уголовному делу. Легостаев Дмитрий Александрович – ваш сожитель?
– Он мой будущий муж, – с достоинством поправила Маликорская. – Сожитель – это что-то… пошлое.
– Он рассказывал вам о том, что нашел труп мужчины, следуя на работу седьмого января, утром?
– Вы так смешно говорите – следуя на работу…
– Елена Константиновна, рассказывал или нет?
– Рассказывал, конечно. У нас нет секретов, да и к тому же это так волнующе – труп…
Калинин уставился на Леночку, пытаясь понять, не издевается ли она. Леночка оставалась совершенно серьезной.
– Что он вам рассказывал?
– Ну, что шел по дороге, потом вдруг увидел – лежит мужчина. Подошел к нему, потрогал пульс, понял, что он мертвый, вызвал милицию и никого не подпускал к трупу, чтобы следы не затоптали и улики не унесли. Он очень мужественно поступил, правда?
– Правда. Где вы проживаете?
– Березанского, двенадцать, квартира сорок три.
– Во сколько Легостаев вышел от вас седьмого января?
Леночка задумалась.
– Понятия не имею.
– А конкретнее?
– Наверное, часиков в семь… или нет, нет, в шесть. Или в семь? – она беспомощно посмотрела на Калинина. – А вам он что сказал – во сколько вышел?
– Что он нам сказал, мы знаем. Мне хочется услышать от вас, во сколько ваш… будущий муж ушел из квартиры.
– Черт, мы так и не договорились с ним, какое время называть! – в сердцах бросила Леночка и покраснела. Калинин насторожился. – То есть… я хочу сказать, что теперь в показаниях будут разногласия и вы начнете его подозревать.
– В чем подозревать?
– Ну я не знаю… Вы ведь на то и милиция, чтобы вечно кого-то подозревать.
– У вас есть какие-то подозрения насчет вашего будущего мужа?
– У меня? Увольте. Хотя да, есть, – оживилась Леночка, – я подозреваю, что он в травматологии, когда с пациентами совсем завал, не сам всех осматривает, а легких поручает ассистенту. А это запрещено.
Калинин и Микулов смотрели на нее во все глаза. Вроде бы и на идиотку не похожа, а выдает на-гора глупости одна за другой, при этом вид настолько искренний, что не поверить невозможно.
– Легостаев пришел к вам шестого января?
– Да.
– Во сколько?
– Мы вместе вернулись домой, примерно в половине десятого, – Леночка подхватила ускользнувшую было полу плащика. – Были в ресторане «Двенадцать», ели пекинскую утку, салат маккарти, на десерт – профитроли с кракелюром. Пили вино. Марку вина нужно говорить?
– Ночь с шестого на седьмое вы провели вместе с Легостаевым?
Леночка посмотрела на Калинина с достоинством.
– Какое это имеет значение? А если не с ним, вы что, предадите мою личную жизнь гласности?
– Елена Константиновна, хватит ваньку валять! – не выдержал Калинин; работы невпроворот, Бараев каждый час вызывает и пропесочивает, как будто капитан лично виноват в том, что проклятого покойника никто в районе не знает, следователь трезвонит, а еще своих дел, не связанных с убоем, вагон и маленькая тележка – а тут свидетельница сидит, благоухает и издевается. – Легостаев с десяти вечера шестого января по шесть утра седьмого января находился у вас дома?!
