– Прости, мама. Я знаю, что не такое будущее вы для меня хотели, но поверь, я безгранично счастлива, а когда родится малыш, стану еще счастливее. Конечно, уже не смогу помогать тебе с магазином, но это временно, пока ребёночек будет еще маленьким…
– Амалия, остановись! О чем ты сейчас вообще говоришь? Какой магазин? – улыбнулась белая ведьма и нежно погладила меня по щеке. – Я так рада за тебя, что до сих пор не могу остановить слёзы. И Марк доказал, что лучше и надёжнее мужчины, чем он, тебе не найти. Мы все рады за вас.
– Но папа…
– А папа твой постарается впредь не обижать Марка, даже несмотря на то, что он вампир, – раздался из гостиной голос Дарткана, и я на радостях бросилась туда, чтобы обнять мужчину. – Ами, ты поговори со своим будущим мужем и постарайся убедить его в том, что работать на меня намного безопаснее и выгоднее. Вам теперь понадобятся деньги…
– Папа, ну перестань. Давай потом это обсудим? Я уверена, что Марк обо всем позаботится, а кстати, где он? – огляделась по сторонам и начала волноваться, не находя в гостиной своего любимого.
– Вампир пошел подышать свежим воздухом, – поспешила меня успокоить Малика. – Он слегка в шоке от данной новости. Мне даже показалось, что его глаза блестели от слёз, когда он выходил.
– Сентиментальный вампир… просто идеальный зять… – покачал головой Дарткан и решился обнять не только меня, но и подошедшую к нам Дарью.
– Ну, папа! – толкнула в плечо родителя, на этот раз уверенная в том, что он шутит без всякого злого умысла, а просто из вредности.
– Я очень люблю вас, девочки мои. Больше жизни люблю и прошу прощения за причиненную боль, – прошептал демон, целуя то мою макушку, то макушку своей жены, которая, закрыв глаза, прижалась к груди любимого, и кажется, впервые за всё это время ее сердце застучало нормально.
Михаил шел по зданию совета, всем своим нутром предчувствуя неладное. За последние полгода многое произошло и ему бы радоваться, что история с Амалией закончилась, как в случае с Самаэлем, хорошо, но сердце медведя не находило покоя. Власов вообще забыл, что такое нормальный здоровый сон, вкусная еда и доставляющий удовольствие секс. Всё в жизни стало пресным и не интересным после того, как оборотень встретил свою истинную пару, которую категорически отказывался принимать. Разумом медведь понимал, что у взрослого оборотня и молоденькой человечки нет будущего, но инстинкты иногда брали верх, заставляя начальника департамента срываться с места и нестись через весь город, чтобы хоть издали посмотреть на Василису. В такие моменты Михаил всем нутром просил ветер донести до него обрывки фраз смеющейся девушки, чтобы насладиться ее мелодичным голосом. Жадно заполнял легкие кислородом, в котором присутствовали жалкие крупицы ее медового аромата, а потом мчался домой в объятия Серафимы и брал ее тело часами напролет, пытаясь заглушить терзающую выворачивающую наизнанку душу тоску.
Василий ждал Михаила в кабинете в гордом одиночестве, и это говорило о том, что разговор очень важный и личный.
– Присядь. Разговор будет долгим, и не скажу, что приятным, – пробасил медведь и указал пальцем своему подчинённому в кресло напротив.
– Какие-то проблемы? Все отчеты касаемо Амалии… – начал было Михаил, но Василий взмахом руки заставил мужчину замолчать.
– Мне плевать на Амалию, как и на всю ее семейку. Мне даже похеру на то, какой последнее время беспредел творится в департаменте! На данный момент меня интересует лишь один вопрос. Догадываешься, какой именно? – злобно выплюнул сквозь стиснутые зубы глава совета старейшин, и Власов смог лишь пожать плечами в ответ. – Не догадываешься, значит…
– Василий, я…
– Скажи мне, Власов, по какой причине моя единственная и горячо любимая дочь уже на протяжении нескольких месяцев льет слёзы и ходит, как в воду опущенная? – снова не дал сказать Михаилу старейшина и, стараясь успокоиться, принялся нервно тарабанить пальцами по столу.
Когда его Симочка радостная сообщила отцу о том, что влюбилась, он не стал препятствовать этому союзу, несмотря на то, что истинная связь между Михаилом и его дочерью отсутствовала. Тогда же он и предупредил Власова о том, что назад пути не будет, что Василий не позволит поиграться, а потом выбросить Симочку, как ненужную вещь.
– У нас сейчас некоторые трудности, но это временно… – начал Михаил, стараясь не показывать своего напряжения, но выступившая испарина на лбу говорила красноречивее всяких слов.
– Временно у тебя может болеть голова. Расстройства желудка тоже временное явление, но страдания моей дочери никак не сочетаются с этим словом! Никогда! Это больше подходит! Моя дочь не должна страдать никогда! Помнишь наш разговор? – спросил, прищурив глаза, и Михаил, выдохнув, согласно кивнул. – Я ведь предупреждал тебя, что не позволю опозорить Серафиму, не допущу, чтоб на ней висел ярлык брошенки!
– Василий, да всё не так! – подорвался на ноги, но тут же плюхнулся обратно, не желая злить начальника и по совместительству тестя ещё больше.
– А как?
