Нила Кларк — человек слова. Когда она дает вам слово, ожидайте, что она все выполнит. Нила пообещала своей племяннице Чарли, что подарит ей на Рождество куклу. И неважно, что до Рождества всего неделя и в магазинах детских игрушек уже практически пусто. Нила дала слово, что добудет куклу для Чарли, и она горы свернет, но сделает это.Дарси Харт любит угождать людям, и когда в последнюю минут его замечательный шестилетний племянник Дастин просит у него куклу, он, конечно же, обещает принести ему ее. Однако Дарси сталкивается с дилеммой, та самая кукла, которая ему нужна, уже распродана везде. Дарси предпринимает последнюю попытку найти куклу в местном магазине игрушек и узнает, что у них осталась последняя, а еще он узнает, что он не единственный человек, которого интересует эта кукла.Нила и Дарси знакомы давно, когда-то они даже играли друг с другом в детском манеже. Они не друзья, а скорее заклятые враги, и оба хотят получить единственную куклу, начиная этим череду событий, которую никто не предсказал бы, даже сам Санта-Клаус.18+ (в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)
— Нила? Ты дома?
Нет.
— Нила?
Уходи.
— Нила Хайден Кларк, ты не имеешь права игнорировать меня!
Разве я посмею?
— Нила!
Б-р-р-р!
— Я иду, мам! Попридержи свои убийственные панталоны на себе, — крикнула я скрипучим голосом, а затем начала кашлять так сильно, что показалось, будто одно из моих легких почти выскочило из горла.
Я потерла грудь, и вылезла из своей теплой кровати, а затем вздрогнула, когда прохладный утренний воздух окружил меня. Я схватила халат, надела его и свои тапочки, а затем сложила руки на груди, когда понеслась из своей спальни в сторону входной двери. По старой привычке я посмотрела в глазок. Я знала, кто это был. Я увидела чересчур счастливое лицо своей матери, которая с головы до ног была одета в ярко-красную одежду, и не смогла удержаться от того, чтобы не закатить глаза.
Я неохотно отомкнула замок и широко раскрыла дверь.
— Привет, мам, — зевнула я.
Она улыбнулась, скользнув взглядом куда-то мимо меня, и стала похожа на веселенького быка, который внезапно заметил какую-то цель.
— Привет, дорогая. Я тебя разбудила?
Она что, действительно сейчас спросила это у меня?
Она долбилась все это время в дверь, пока не вытащила меня из кровати.
— Нет, мам. Я бодрствую уже несколько часов.
Мама щелкнула языком и мягко ударила меня по голове своей красной перчаткой. Я хихикнула и игриво увернулась от ее следующего удара. А затем развернулась и пошла по узкому коридору в свою кухню размером с коробочку. На полпути я обернулась, снова окинула взглядом свою мать и вздохнула.
— Что, чёрт возьми, на тебе надето, мам? — спросила я, когда она последовала вслед за мной на кухню.
Трясущимися от холода руками, я сняла чайник с держателя, наполнила его водой из-под крана, затем поставила обратно и включила газ.
Мама тем временем драматично ахнула:
— Сейчас же Рождественское время!
Что, в свою очередь, подтверждал её чудовищный наряд.
— Выглядишь так, будто Санту стошнило на тебя, мам, — сказала я, когда она начала визжать и не очень-то приятно ударила меня ладонью по моей пятой точке.
— Следи за тем, что говоришь, и перестань вываливать на меня эту чепуху. Я — твоя мать, и ты должна уважать меня.
Разумеется, Ваше Высочество.
Я улыбнулась.
— Я просто дразню тебя, мам.
Это было не так — она правда выглядела смехотворно.
— Хорошо, а теперь сделай мне чашку чая.
— Как прикажите, мэм.
Я сделала нам обеим чай, а затем мы направились в гостиную, удобно расположившись на диване, перед плазменным телевизором. Я улыбнулась, когда мама скинула туфли и подобрала ноги под себя. Мы сидели в одинаковой позе. И это было последнее сходство между нами. Она была старше меня на семнадцать лет и была горячей женщиной. Ну, тогда, когда не одевалась как кое-кто из «Гринч — похититель Рождества».
Ей сорок два года, но выглядела она на тридцать пять. В девяти из десяти случаев ее принимали за мою старшую сестру, и у нас была связь не только мать-дочь, она была одной из моих лучших подруг. У нас с ней холодные зеленые глаза, длинные каштановые волосы, бледная кожа и веснушки, которые усыпали наши носы. Время от времени папа в штуку называл нас близнецами.
— Расскажи мне, как прошло твое свидание в пятницу. И как его имя?
Я вздохнула.
— Его зовут Дэн Дженкинс. И свидание прошло… хорошо?
Я сформулировала свой ответ как вопрос, и мама фыркнула:
— Плохо, да?
Явное преуменьшение.
Я кивнула.
— Это было ужасно. Его выбор светской беседы был просто отвратительным. Он спросил меня, планирую ли я заводить детей в ближайшее время, так как мой возраст приближается к цифре тридцать, и мои яйцеклетки буду уже ненадежными, после того как я перейду на темную сторону и мне исполнится тридцать. Мужчина очень странный.
Мама рассмеялась, и я сочла это забавным, и в то же время, раздражающим.
— Тебе только исполнилось двадцать пять, у тебя еще есть столько времени, чтобы подумать о детях.
— Вот именно. Так я и сказала ему, но этот чувак, определенно, мне не подходил. Я кинула его. Сказала ему, что мне нужно припудрить носик, а затем быстрым шагом направилась к двери, как только подвернулась первая возможность. Отстойно, он казался нормальным, когда я встретила его в книжном магазине, но оказалось, он — долбанутый на всю голову.
Теперь мама буквально задыхалась от смеха.
— И это вовсе не смешно, и, что будет, если я пересекусь с ним? Он живет в центре города. Но его семья живет здесь, загородом. Я же просто застыну на месте, не зная, что сказать. Я не сказала ему ни «до свидания», ни объяснила причину своего ухода. Я просто удрала от него.
