— Драко на втором этаже. Уверена, что он обезоружил большую часть бандитов, проникших в дом, но вам все же стоит быть осторожнее.
С этими словами она решительно двинулась к разбитому окну, намереваясь нагнать того незнакомца. Едва ли ему удалось уйти далеко, учитывая, что он повредил ногу в результате неудачного приземления.
— Мисс Грейнджер, я бы и сам справился с ним, — все-таки подал голос Люциус, когда Гермиона почти покинула библиотеку. Ему приходилось старательно подбирать слова, дабы не сболтнуть лишнего. В противном случае его и без того ущемленная гордость будет окончательно втоптана в грязь.
Шумно выпустив воздух через ноздри, он наконец взглянул в лицо своей спасительницы и добавил:
— Но примите мою благодарность.
Стоило ей ответить легкой улыбкой, как он вновь опустил взгляд, борясь с внутренним я, которое уж точно не было в восторге от происходящего. Заметив на ее пальце знакомое кольцо, Люциус опешил, после чего во все глаза уставился на Гермиону так, словно видел ее первый раз в жизни.
Проследив за его взглядом, который вновь метнулся к фамильному перстню Малфоев, она тут же выпрыгнула из разбитого окна, тем самым избегая неловкого разговора с отцом Драко. Приземлившись на землю, усыпанную осколками стекла, Гермиона со всех ног рванула вперед, освещая себе путь светом Люмоса.
Пройдя через брешь, образовавшуюся в результате взрыва задних ворот поместья, она побежала вниз по склону, попутно всматриваясь вдаль. Наконец ей удалось различить в темноте движущуюся фигуру, которая держала путь в сторону леса. Гермиона была готова поспорить, что в сложившейся ситуации этот человек был не слишком-то рад тому, что граница его антитрансгрессионного барьера находилась так далеко от Малфой-мэнора.
Ни с того ни с сего волшебник изменил курс и, все еще прихрамывая, устремился к озеру, о котором некогда рассказывал Драко. Стоило ему остановиться на берегу, как ночную темноту вдруг озарил поток магии, светящийся голубоватым оттенком. Как только тот настиг поверхность озера, она моментально принялась покрываться льдом, с каждой секундой замораживая все больше и больше участков воды.
«Глациус», — заключила Гермиона, распознав заклинание, которому студентов Хогвартса учили еще на третьем курсе.
Ступив на лед и проверив его на прочность, незнакомец вновь пустился в бегство, но уже не так резво, как раньше: его ноги периодически скользили по гладкой поверхности замерзшего озера, мешая набрать прежнюю скорость.
Добежав до берега, Гермиона услышала приглушенные голоса, доносящиеся из леса. Быть может, это был отряд мракоборцев? Если это так, то понятно, почему преследуемый ею мужчина решил изменить курс: ему уж точно не хотелось лицом к лицу столкнуться с боевыми магами, явившимися сюда по его душу.
Гермиона не знала, насколько далеко простирается действие антитрансгрессионных чар, поэтому приняла решение пойти на риск и последовать за незнакомцем. С опаской ступив на лед, она поборола растущую в груди панику и ускорилась, сокращая расстояние между ней и бегущей впереди фигурой.
Словно почувствовав ее присутствие, мужчина обернулся и на мгновение замер, после чего взглянул себе под ноги. Последовав его примеру, Гермиона опустила глаза. И, черт возьми, лучше бы она этого не делала: лед под ее ногами шел тонкими трещинами, однако пока что не спешил расходиться в стороны.
Опомнившись, мужчина в черной мантии вновь сорвался с места, то и дело нервно оглядываясь через плечо.
— Петрификус Тоталус, — произнесла Гермиона в надежде остановить врага.
Почувствовав, как ноги предательски разъезжаются в стороны, она лишь на секунду отвлеклась, пытаясь сохранить равновесие и не упасть плашмя. И это стало ее роковой ошибкой: мгновение, и Гермиона ощутила удар, пришедшийся в область солнечного сплетения. Ее же заклятие было использовано против нее.
За считанные секунды все тело наполнилось свинцом. Руки, словно магнитом, притянуло к бокам, а ноги резко скользнули по замерзшей озерной глади, намертво сцепляясь друг с другом.
Покачнувшись на месте, Гермиона упала навзничь и больно ударилась затылком о лед, роняя из рук палочку. Из легких мигом вышибло воздух, а из глаз так и посыпались искры. Однако это было отнюдь не главной ее проблемой: находящийся под ней лед пошел трещинами пуще прежнего, оповещая об этом характерным треском.
Единственное, что могла сделать Гермиона, будучи парализованной — обреченно прикрыть глаза и помолиться всевышнему о спасении. Вот только этот самый всевышний, кем бы он ни был, очевидно, точил на нее зуб, потому как проигнорировал обращенную к нему молитву.
Лед треснул, и Гермиона погрузилась в озеро, камнем опускаясь на дно. Холодная вода тут же обожгла разгоряченную после бега кожу.
