Гарри Дрезден ЖИВ!После того, как был убит таинственным противником, проложил себе путь через царство между жизнью и смертью, и вернулся обратно в мир смертных, Гарри понял, что, возможно, смерть была не так уж и плоха. Потому теперь он больше не Гарри Дрезден — единственный профессиональный чародей в Чикаго.Он теперь Гарри Дрезден — Зимний Рыцарь Мэб, Королевы Воздуха и Тьмы. После того, как у Гарри не осталось другого выбора, кроме как дать клятву верности, Мэб не собиралась позволить чему-то столь незначительному, как смерть, украсть приз, который она стремилась заполучить так долго. И каждое её слово стало для него приказом — что бы она ни требовала сделать, куда бы ни велела пойти, кого бы ни приказала убить.Угадайте, кого Мэб закажет в первую очередь?Конечно, это не будет обычным, повседневным убийством. Мэб хочет, чтобы её новый миньон совершил невозможное: убил бессмертного. Неплохое задание, а? И что ещё хуже, возникла растущая угроза от непостижимого источника магии, который может создать Гарри такие проблемы, по сравнению с которыми смерть похожа на праздник.Окружённый старыми и новыми врагами, Гарри должен собрать своих друзей и союзников, предотвратить уничтожение бесчисленных невинных людей, и найти выход из своего вечного рабства, прежде чем новоприобретённые силы лишат его того единственного, что он ещё может назвать своим…Его души.
Посвящается Крису Актерхофу, автору книги «Жадность» (он сам поймёт, почему, когда прочитает этот роман), и всем моим старым приятелям по ролевым играм в Международном Игровом Обществе любителей Фэнтези. Вы все смешные, ребята, и вы сделали девяностые гораздо веселее.
Мэб, Королева Воздуха и Тьмы, монарх Зимней династии сидхе, имела своеобразные представления о лечении.
Я проснулся в мягкости.
Вероятно, я должен был сказать, что проснулся в мягкой постели. Но… это просто не передаст, насколько мягкой была постель. Знаете старые мультфильмы, где люди спят на пушистых облаках? Эти ребята проснулись бы, крича от боли, подсунь им одно из тех облаков после того, как они побывали бы в постели Мэб.
Огонь в груди, наконец, начал угасать. Тяжёлая шерстяная обивка, покрывающая мои мысли, кажется, принялась облезать. Когда я попробовал проморгаться, веки ощутились словно склеенными, но я сумел медленно поднять руку и протереть их. На иных пляжах было меньше песка, чем у меня в глазах.
Быть по большей части мертвецом — не слишком здорово.
Я был в постели.
Постели размером с мою старую квартиру.
Простыни были идеально белыми и гладкими. Кровать завешена драпировками ещё более белыми, покачивающимися от лёгких порывов холодного воздуха. Температура была настолько низкой, что пар изо рта образовал небольшое облако, но под покрывалом было комфортно.
Занавеси вокруг кровати раздвинулись, и возникла девушка.
Она была, вероятно, слишком молода, чтобы иметь право на выпивку, но являлась одной из красивейших женщин, которых я когда-либо видел в лицо. Высокие скулы, экзотические, миндалевидные глаза. Кожа оливкового оттенка, глаза — почти жуткое бледно-зелёное золото. Волосы стянуты в простой хвост, носила она бледно-голубую больничную одежду, а макияж отсутствовал вообще.
Вау. Любая женщина, что носит такое и продолжает выглядеть настолько хорошо, должна быть долбаной богиней.
— Здравствуйте, — сказала она и улыбнулась мне. Возможно, это была просто вежливость к больному, но её улыбка и голос были ещё привлекательнее, чем всё остальное.
— Привет, — ответил я. Мой голос больше походил на карканье, чем на человеческую речь. Я закашлялся.
Она поставила накрытый поднос на небольшой столик у кровати, и села на её край. Сняла с подноса крышку и взяла в руки белую фарфоровую чашку. Потом передала её мне — там оказался почти обжигающий куриный бульон с лапшой.
— Вы каждый день повторяете эту ошибку. Начинаете говорить прежде, чем промочите чем-нибудь горло. Попейте.
Я сделал пару глотков. Это было здорово. У меня внезапно мелькнуло воспоминание о том, как я болел, когда был ещё маленьким. Я не мог вспомнить, где мы тогда жили, помнил только, что папа приготовил мне куриный суп с лапшой. Вкус был точно такой же.
— Думаю… что-то я помню, — сказал я после нескольких глотков. — Вас зовут… Сара?
Она нахмурилась, но я покачал головой прежде, чем она успела заговорить.
— Нет, постойте. Сарисса. Ваше имя — Сарисса.
Она подняла брови и улыбнулась.
— Уже кое-что. Похоже, что к вам, наконец, возвращается ясность мышления.
У меня в желудке заурчало, и я мгновенно почувствовал сосущий голод. Я удивлённо заморгал от внезапно появившихся ощущений и принялся жадно глотать суп.
Сарисса засмеялась надо мной. От этого смеха комната показалась более светлой.
— Не захлебнитесь. Вам некуда спешить.
Я прикончил чашку, лишь немного пролив себе на подбородок, затем пробормотал:
— Ещё как есть куда, чёрт возьми. Я просто умираю с голоду. А можно добавки?
— Вот что я вам скажу, — произнесла она. — Прежде чем получить второе, нужно сначала его заработать.
— В смысле?
— Можете сказать мне ваше имя?
— Вы что, не знаете, как меня зовут?
Сарисса снова улыбнулась.
— А вы?
— Гарри Дрезден, — представился я.
Её глаза сверкнули, и это заставило меня почувствовать себя отлично с головы до ног. Особенно когда она достала тарелку, на которой был цыплёнок с картофельным пюре и какими-то другими овощами, которые мне мало знакомы, но, возможно, полезны для меня. Я думал, что начну пускать слюни на пол, до того аппетитно выглядела еда.
— Чем ты занимаешься, Гарри?
— Я профессиональный чародей, а ещё частный детектив в Чикаго, — ответил я. Потом нахмурился, внезапно вспомнив кое-что ещё:
— Ох. И Зимний Рыцарь, полагаю.
Несколько секунд она внимательно смотрела на меня с абсолютно неподвижным, словно у статуи, выражением лица.
— Гм, — решил напомнить я. — Как насчёт еды?
Она вздрогнула и отвернулась от меня. Затем быстро собралась с духом, взяла странной формы небольшую вилку, какие дают детям с нарушением двигательных функций — с закруглёнными зубцами — и вложила в мою руку.
— Если ты и с этим справишься, значит, сегодня действительно добрый день.
