Холодные дни полностью

Это была незатейливая серебряная пентаграмма: помятая пятиконечная звезда в круге, на простенькой серебряной цепочке. В центре пентаграммы находился небольшой красный камень, вырезанный под размер амулета (когда-то я сам приклеил его к звезде термоклеем). Похоже, Мэб отдала его ювелиру, чтобы тот понадежнее закрепил камень. Я осторожно прикоснулся к камню, и мгновенно почувствовал заключенную в нем энергию: парапсихологический дневник путешествий моей покойной матери.

Я надел амулет через голову и ощутил внезапное и глубокое чувство облегчения – думал, что он потерялся, когда мое изрешеченное пулями тело погрузилось в воды озера Мичиган. Я постоял немного, прикрыв амулет ладонью и чувствуя приятный холодок металла.

Затем облачился в смокинг и принялся рассматривать себя в зеркале размером с биллиардный стол.

– Я просто жиголо[4], – пропел я, страшно фальшивя, и пытаясь хоть как-то развеселиться. – Куда бы я ни шел, люди понимают, что за роль я играю.

Тип, уставившийся на меня из зеркала, выглядел грубым и жестоким. Скулы резко выпирали на изможденном лице. Я сильно потерял в весе за то время, что провел в коматозном состоянии, а реабилитация добавила мне лишь мышечной массы. Под кожей явственно проступали вены. Каштановые волосы свисали до самого подбородка, чистые, но неухоженные: я не подстригал их сам, и не просил привести парикмахера. Существа, знакомые с магией, попади им в руки прядь ваших волос, могут сделать с вами страшные вещи, так что за свои волосы я держался крепко. От бороды, однако, избавился. Борода отрастает быстро, и если бриться ежедневно, сбриваешь не слишком много для того, чтобы этим могли воспользоваться во вред тебе – щетина слишком мелка, чтобы послужить приличным каналом связи.

С этими длинными волосами я стал просто копией брата. Вот те на! Длинное худое лицо, темные глаза, под левым – вертикальная линия шрама. Кожа сделалась абсолютно бледной, цвета сырого теста. Я уже несколько месяцев не видел солнца. Даже не несколько – много.

По мере того, как я разглядывал себя, песенка стихла сама собой. Настроение скисало. Я закрыл глаза.

– Что, черт дери, ты делаешь, Дрезден? – прошептал я. – Тебя держат взаперти, словно какую-нибудь зверушку. Словно ты ее собственность.

– А что – нет? – рыкнул малк.

Разве я не упоминал об этом? Проклятые твари умеют говорить. Слова произносят не слишком разборчиво, и от нечеловеческих звуков их речи у меня волосы на затылке встают дыбом – но да, они говорят.

Я резко развернулся, подняв руку в защитном жесте, но можно было и не напрягаться. Малк, которого, сдается, я прежде не видел, сидел на полу моей комнаты, у двери. Его длиннющий хвост был обернут вокруг передних лап и закинут на спину. Это был крупнейший представитель своей породы, восьмидесяти, а то и девяноста фунтов весом, и размером с молодого самца пумы. Его шкура казалась черной как сама тьма, за исключением белого пятна на груди.

Если я и знаю что-то о малках, так это то, что при них нельзя демонстрировать слабость. Ни при каких обстоятельствах.

– Это мои апартаменты, – сказал я. – Проваливай.

Малк наклонил голову.

– Не могу, сэр Рыцарь. Я выполняю приказ, полученный от самой Королевы.

– Убирайся, пока я тебя не вышвырнул.

Кончик его хвоста раздраженно дернулся.

– Не будь ты слугой моей Королевы, и не лежи на мне обязательства демонстрировать в общении с тобой почтительную вежливость, хотел бы я посмотреть, как ты исполнишь свою угрозу, жалкий смертный.

Я искоса взглянул на него.

Он вел себя очень не по-малковски. Каждый малк, которого я встречал до него, был кровожадной убийственной машиной. Главный интерес для этой животины представляет только то, что она может сперва порвать на части, а потом сожрать. Они не расположены к дружеской болтовне, и не отличаются отчаянной храбростью, особенно в одиночку. Малк скорее предпочитает напасть на тебя в темной аллее, где передвигается скрытно, как тень.

Этот же… вел себя так, словно только и ждал, когда я полезу в драку.

Я осторожно настроил свои чародейские рецепторы, и внезапно ощутил еле слышное гудение ауры малка. Ого! Эта зверюга обладала силой. Огромной силой. Обычно ауру чародея не почувствуешь, пока не подойдешь вплотную, чтобы коснуться ее. Эту ауру я ощущал через всю комнату. Кем бы он ни был, он лишь выглядел, как один из пушистых кровожадных маньяков-малков. Я не мог не клюнуть на его вызывающую позу.

– Кто ты?

Малк коротко поклонился – один раз.

– Верный слуга Королевы Воздуха и Тьмы. Но чаще всего меня называют Ситхом.

– Ха, – сказал я. – И где же твой красный световой меч[5]?

Глаза Ситха сузились.

– Когда первые существа из вашего рода еще царапали каракули на глине и камнях, мое имя уже было древним. Советую не прохаживаться на его счет.

– Просто пытаюсь чуток скрасить нашу болтовню юмором, дружище Ситхи. Тебе не помешало бы немного взбодриться.

Его хвост дернулся.

– Я бы взбодрился, разделав тебя на ломтики поперек позвоночника. Можно?

– Вынужден ответить отказом, – возразил я. Потом моргнул. – Погоди-ка. Ты… Кот Ситх. Тот самый Кот Ситх?