Конечно, именно так и должно быть. Зимний рыцарь был горным львом, – пумой, волком. Летний же был оленем, бизоном. Зимний ориентировался на преследование, охоту и убийство жертвы. Летний – на то, чтобы избегать прямого столкновения, пока преимущество не будет на его стороне, а уже тогда использовать это преимущество до конца. У Хвата была масса инстинктивного знания, из которого он мог черпать после того, как я пошел на него по Зимнему пути, и он был опасен максимум как старательный спортсмен, изучавший чистое айкидо. Он использовал бы силу атаки, которая помогла бы его защите, обернув эту силу на атакующего. Но я не
К черту титулы Зимних Рыцарей. Прежде всего я был чародеем.
Я сделал быстрое движение запястьем, прошептав: «
Мои завесы не слишком хороши в сравнении с теми, что творит Кузнечик или почти любой другой чародей, но когда стоишь в плотнейшем тумане, не обязательно делать себя человеком-невидимкой – и я знал, как передвигаться
Я крался вперед. Обострив свой слух до пределов, до которых обычно не доходил, я услышал ровное дыхание Хвата, прежде чем прошел дюжину шагов. Я замер на месте. Я не мог точно определить, где он, но…
Я удержал себя от нетерпеливых звуков и стал консультироваться со своим интеллектусом. Хват стоял от меня в тридцати футах и четырех дюймах, примерно в двадцати двух градусах левее направления моего носа. Будь у меня пистолет, я уверен, что мог бы застрелить его.
Хват тоже застыл на месте.
Во как. Его мантия, вероятно, посоветовала ему быть терпеливым, зато моя надрывалась, веля послать к черту ожидание, преследовать и схватить. Я с минуту пользовался нашей неподвижностью, консультируясь с моим интеллектусом, и передвинулся на пятьдесят футов в сторону, туда, где мог хоть что-то подобрать с земли. Потом я вернулся на место и ждал – но уже не шевелился.
Все это не сработает, если он останется на своей позиции. Мне нужно было заставить его двигаться.
Я отступил на несколько шагов в туман и заговорил с ним, надеясь, что плохая видимость и моя завеса скроют, откуда идет мой голос.
– Знаешь, я понимаю Ллойда Слейта немного лучше теперь, – сказал я. – Мантия. Она вела его. Заставлю его хотеть то или это.
– Ллойд Слейт был монстром, – отозвался голос Хвата.
Ненавижу это делать, но мне пришлось давить на его болевые точки.
– Он был таким же человеком, как любой другой.
– Ты сам себя слышишь, Гарри? – отозвался Хват. В его голосе уже звучало напряжение. – Ты говоришь, как человек, ищущий поводов… или оправданий.
– Да, но ведь я не Слейт, – выстрелил я в ответ. Мой голос обрел раздраженные нотки. – Слейт был жалким задирой и мучителем. Моих сил хватит на то, чтобы уложить сотню Слейтов, прежде чем я перережу им глотки.
Дыхание Хвата участилось. Он пытался его контролировать, но явно был напуган.
– Гарри Дрезден, которого я знал, никогда не сказал бы ничего подобного.
– Тому уж десять лет, добавь комплекс преследования и войну, Хват, – сказал я, – и искать во мне праведную точку придется долго. Я знаю, ты тоже испытывал нечто подобное.
Пора вогнать колючку, подтолкнуть его к движению, к агрессии.
– А что ты видишь, когда смотришь на Лилию, чувак? Она просто восхитительна. Мне трудно думать о чем-то еще, когда она неподалеку.
– Заткнись, – тихо произнес он.
– Серьезно, – продолжал я. Диалог шел легко, слишком легко. Зимняя мантия проговаривала мою роль, не особо сдерживаясь.
– Эта горяченькая попка! В смысле, Господи, ты только подумай о ней… Если бы ты сейчас меня видел, мне стало бы чуть-чуть неловко.
– Заткнись, – повторил он.
– Да ладно тебе, друзья важнее девок. Что, Летняя мантия лишила тебя стадного чувства? Потому что, думаю, такой красоткой мы могли бы и поделиться, и…
Если бы мой интеллектус не был сосредоточен на противнике и не дал мне знать, что грядет, меня бы спалили живьем. Я бросился в сторону, когда он повернулся и запустил в меня еще одним снопом огня. Мне нужно бы было собрать побольше Зимы вокруг себя, чтобы защитить свою голую шкуру. Туман сгустился еще больше, а у Хвата, похоже, была защита от внезапных заморозков. Он развернулся ко мне, сделал два шага и прыгнул, держа меч обеими руками.
Тридцать семь футов. На столько он прыгнул, и без всяких усилий – он явно мог бы прыгнуть и дальше. Я точно знал, с какой силой он оттолкнулся от земли, знал точный угол прыжка. Мой интеллектус способен отслеживать воздух и туман, который Хват рассек, прыгая сквозь серую водяную взвесь.
Когда он прыгнул, я сделал два шага в сторону.
Мне было не по себе. Это как драться со слепым.
Хват приземлился ровно в двух футах от того места, где я находился, и его меч рассек пространство, где я стоял. Останься я там, он развалил бы меня на две ужасающие половины.
